Игра Герцога

Он будто и не проникся вовсе пространной сладкой речью о том, как встанет по колено в золоте, не помышлял о грядущем богатстве, которое никому из живущих и пригрезиться не могло! Но при имени дочери посмотрел на горящую странным огнём саблю в руке и будто только теперь понял, что сжимает её!

– Ариша! – прорычал Еремей Силуанович, стиснув зубы. – Аррриша моя!

– Да, Ариша, – повторил герцог. – Она будет немедленно спасена, и золото станет вашим! Всеми поколениями, жившими до вас на земле, – он вновь поднял ладони, – вы будете признаны победителем! Проживёте долгую богатую жизнь с этим великим званием победителя, познаете ещё не раз удачу, славу, получите всё, что только захотите.

Но только если сейчас же!

Литавры оборвались. Все взгляды устремились на герцога.

– Если сейчас же одним взмахом сабли добьёте своего братца.

– Да, он и так не жилец! – добавил Гвилум.

– Молодому господину уже не выбраться отсюда, – отметил печально Пантелей.

– Это Судьба, – вздохнула Джофранка.

– Да, милая, – к ней обернулся и подошёл герцог, подал руку, и цыганка склонилась в реверансе.

– Будь готова объявить имя победителя Игры!

Над Антоном Силуановичем нависла тень. Казалось, будто гора медленно наступала на него. Он попытался подняться, теряя последние силы, чуть попятился, сглотнул. Но потом спокойно посмотрел на брата.

Их глаза сошлись.

– Знай, он не тот, за кого пытается себя выдать! Да! – Антон Силуанович крикнул отчаянно. Герцог стоял спиной к нему, но повернул голову. – Знайте же, он всегда, всегда, вечно не тот, за кого пытается себя выдать!

Еремей Силуанович перевёл взгляд на герцога, а потом зло и холодно посмотрел на брата:

– За Аришу! За Аришу я готов на всё!

***

Апа-травница летела над верхушками елей, и те тревожно раскачивались, сверху напоминая колышущееся буро-зелёное море.

Длинные волнистые пряди кудесницы трепал и рвал шквалистый ветер, который в гневе поминутно менял направление. То наседал холодными ладонями и давил сзади, то задувал сбоку, норовя наклонить ступу так, чтоб та выронила хозяйку; не сумев добиться этого, страшный зимник-свистун бил её спереди по лицу, плевался острым снеговым крошевом.

Лесная целительница умело лавировала в ревущих воздушных потоках, ловко перебрасывая метлу то на одну, то на другую сторону, и ступа со свистом резала студёных воздух, набирая всё большую скорость. Но тут Апа выставила ладонь вперёд, блеснул камень на персте, и ступа резко застыла в небе, оставив за собой тонкий розовый шлейф.