Игра Герцога

– Всё, о чём только можно мечтать, грезить – можно купить за эти монеты! Я бы мог одарить и слитками золота, но зачем же мне обременять ненужными хлопотами? Ведь с золотом в сей скорый век теперь – куда? А здесь! – он указал рукой. – Настоящие, царской чеканки, монеты!

Герцог поднёс пальцы ко рту и поцеловал их.

– Могу сказать точно – никто не обладает не только в России, но и во всём мире таким богатством! Вот сколько золота хранил во чвере своём мой верный слуга Кродо, недаром прозванный золотым землишником! А вы, Антон Силуанович, – герцог полуобернулся к молодому барину, который, корчаясь, вновь безуспешно пытался встать.

– Вы столько часов завороженно смотрели на картину в запустелой усадьбе своей! И многое поняли, узрели внутренним духовным взором своим, но не достигли главного! Богатство несметные, золото, что оставил я здесь, всё время были в чреве моего привратника!

Он помолчал, положив руку в перчатке на подбородок:

– Глупый молодой охотник, что дерзнул идти по следу моему, а ныне возлежит, чувств лишённый, под тяжким деревом у входа в сию шахту, не ведает даже, что, убив моего несчастного Кродо, он запустил тем самым часовой механизм нашей Игры!

Джофранка широко улыбнулась.

– Прямо сейчас должен решиться исход Игры, и мы узнаем имя её победителя! – и чёрный герцог вручил Еремею Силуановичу саблю. Корф скрестил пальцы в белых перчатках на груди, смотрел бледным безжизненным лицом на лихоозёрского барина. Гвилум сгорбился окончательно, будто уж больше и не мог распрямиться, и мотал головой, словно пытаясь молчаливо поддакнуть своему господину.

Пантелей, хотя вновь обернулся старым слугой, лизал ладонь и поглаживал влажные слипшиеся седые бакенбарды.

– Прими сие грозное оружие, о возможный, самый вероятный победитель Игры! Испытания пройдены достойно, и дело осталось за малым, – громко произнёс герцог, так, что его голос наполнил всю шахту. – Нужно совершить последнее деяние, и золото – до последней монеты, будет вашим! Оно сей же час, как только захочу я того, до последней монеты переместится и наполнит до самого потолка дорогую сердцу вашему пыточную камеру! Лишь отворите вы дома свою потаённую дверь, как ноги утонут тут же по колени в ярком блеске и великолепии сих кружочков! Быть золоту у вас! Быть!

Раздались удары литавр.

– И Ариша! Ариша!

Лишь только было произнесено герцогом это имя, Еремей Силуанович воспрянул, подняв лицо.