Игра Герцога

Но филин на его плече прекрасно различал округу, пронизывая её оранжевыми огоньками. И он расправил седые крылья, пронзив бескрайние просторы грозным птичьим призывом.

Лес – глухой, промёрзший, молчаливо внимал этому воплю…

Глава 20 "Стреляй же, друг Антоний!"

Если бы в пору юности сказал кто-то, что ему, Антону Силуановичу уготовано будет сражаться на дуэли, сердце бы тогда возликовало! Дуэль! Всё замирало когда-то в нём от одного только слова этого, манящего опасностью, запретностью и геройством! Ещё бы, ведь ничто иное, как бурливая и бездумная романтичность, жажда правды, а главное – стремление сражаться и даже погибнуть за неё, привели его когда-то, пылкого и неокрепшего, в столичный кружок вольнодумцев.

Дуэлями он грезил всегда! Поэты – великие светочи русского слова, что сложили в дуэлях головы свои за высокие идеалы, отстаивая честь и достоинство, были для него светлыми образами, почти святыми. Лишь представлял, что услышит заветную команду «Сходитесь!» или любую другую, общепринятую по дуэльному кодексу, сердце замирало от сладкой щемящей дрожи!

Разве мог молодой барин знать, что нелепой мечте юности суждено будет сбыться… и вот так – холодной и бездушной зимою, непроглядной ночью, в глубине заброшенной шахты, да ещё в окружении холодных сущностей из Мира Теней… И что сражаться ему придётся с человеком, которому не раз в прошлом доверял тайны, открывал душу, в том числе и о желании бросить или принять вызов на дуэли… Что фон дер Вице, которому когда-то доверял больше, чем себе, станет его противником, а секундантами – ушедшие в мир иной соратники по их тайному кружку.

Да, фон дер Вице оказался предателем, достойным пули. Но всё же не такой дуэлью грезил он когда-то, и теперь ругал себя за беспечные мечты юности. Пальцы тем временем, скользнув по мягкому бархату подкладки, ощутили прохладу массивной, украшенной причудливыми вензелями рукоятки.

«В точности могу сказать – один из них был орудием, остановившим полёт фантазии величайшего поэта всех времён! – вновь прозвучали в сознании слова Гвилума. – Кто выберет именно этот славный пистолет, несомненно, будет особенно удачлив!»

Антон Силуанович посмотрел на доставшийся ему пистолет, будто взвесил его в ладони, чуть ослабив хватку.