Игра Герцога

Оно запотело – то ли от его неровного дыхания, то ли потому, что собиралось явить иное отражение. И оно появилось. Двор, его особняк, ночь, темнота и девочка в атласном платье пытается ползти, но не может, тянет и тонко зовёт на помощь.

Что-то ударило – словно пошатнулись своды старой шахты.

Барин выронил зеркальце, и оно тоже разбилось, как и все остальные. На осколки капали слёзы. Впервые за эти годы плакал он сам.

– Ариша! – ревел он. – Ариша, нет! Помогите, ну что же, помогите же ей кто-нибудь! Ещё ведь не поздно!

Пантелей смотрел на него, вновь обернувшись старым слугою рода Солнцевых-Засекиных.

Чуть приподняв нос, он смотрел выше Еремея Силуановича, и в его глазах отражались огоньки – то сияли взволнованные блики лиц зрителей Игры.

– Вы прошли испытание, – выдохнул Пантелей, и ушёл. Шаги удалялись, и хруст осколков, по которым ступали истоптанные ботинки, становился всё тише.

Их сменил новый удар по своду старой шахты. Камни полетели вниз, но Еремей Силуанович не поднимал головы.

Слёзы текли и текли, поблёскивая на ажурном обрамлении маленького разбитого зеркальца.

***

Охотник, привыкший настигать жертву, сам теперь оказался на её месте. Фока замер, не дыша, у валуна, и это была не засада, а укрытие, притом ненадёжное. Одно только давало надежду – чумной Залман совсем уж потерял ориентиры. Аптекарь сделал ещё один выстрел, пуля просвистела в другой стороне, будто он и не заметил, куда прыгнул Зверолов.

«Сколько же у него патронов теперь осталось?» – пронеслась самая важная мысль.

Знать бы ответ – и можно тогда действовать решительнее. – Три? Всё равно достаточно, чтобы расстрелять меня в упор!»

Охотник распрямил плечи и чуть привстал, чтобы понять, где противник, и чем он занят, но тут же пуля сорвала и отбросила лисью шапку.

«Вполне себе меток этот чертяка! Всё видит, всё слышит! Даром, что в дурмане!» – Фока задышал чаще, стараясь совладать с паникой, которая предательски накрывала его, словно ловчей сетью.

– Ах, вот ты где прячешься, басурманин! Ничего, сейчас!

Шаги приближались, похрустывал снег.

«Как же быть? – Фока хотел, но никак не мог отважиться хоть на какое-то действие. Беда была в том, что Зверолов вновь терял чувство времени, выпадал из него – и как раз в столь роковую минуту, когда нужно было решиться – на прыжок, ловкий трюк, на что угодно! Но оставаться за валуном больше было нельзя.

Шаги – аккуратные, тихие, похрустывание снега, всё ближе, ближе и ближе.