Игра Герцога

И он сжимал что-то в когтях – до боли знакомое, большое, из дорогой чёрной кожи…

Точно! Это же была она – его сокровенная «Книга мёртвых»! И в ней – не только имена всех ста двадцати замученных в пыточной, но и холодно-беспристрастное, подчас излишне скрупулёзное описание всех истязаний, мук, последних воззваний к милости и отчаянных просьб от жертв. Но ведь эта тетрадь всегда оставалась под замком, в его кабинете, и ни разу не доставалась, если Еремей Силуанович прежде не убедился, что дверь плотно заперта, а в доме нет посторонних! Как же она тогда попала в лапы этому отвратительному животному?

– Не беспокойтесь, милейший! Мои лапы – самые надёжные в мире, и что услышат сии мохнатые уши, не узнает никто! – промурлыкал он.

– Но страшно и представить, что будет, если сии полные страшных откровений записи окажутся в распоряжении какого-нибудь верного государева служаки! Неподкупного, но грезящего при этом раскрытием такого громкого и невиданного доселе эпизода, чтобы быстро пойти по должностной лесенке вверх, вверх, – и Пантелей взмахнул лапой. – Прескверная перспектива, не так ли?

– Это что же, угроза?

– Увольте, какие могут быть угрозы! Я же дал честное слово кота, что буду могилой! Но, милейший Еремей Силуанович, неужели вы серьёзно имели основания полагать, что такие, ммм… деяния ваши никогда не обличат вас, не станут достоянием общества? А ведь они ужаснут, так ужаснут тысячи сердец, что слава о них улетит далеко за пределы сих заснеженных глухих краёв! Кто знает, может быть, вас ждёт и слава писателя, если когда найдётся смельчак-издатель, не у нас, так за границей страны нашей, решивший издать в печати сии подробности, писанные умильно, со вкусом, с солью да пряностями словесными.

«И зачем я только согласился ехать? Куда? Кому же я поверил?» – подумал он, и услышал продолжение плавной, словно течение ручейка, речи кота:

– Полагаете, зря согласились участвовать в Игре? О, не оскорбляйте даже и мыслями такими достопочтенных гостей, что взирают на вас прямо сейчас! Они-то знают о вас всю правду! Не переживайте только – для большинства из них сто двенадцать душ на душе – не груз, а песчинка.

Уж простите за каламбур!

Пантелей помолчал, и спрятал куда-то «Книгу мёртвых»:

– Но, в целом, всё это теперь и не столь важно. Пришло время вашего испытания. Поверьте, оно такое простое – всего лишь заглянуть в эти зеркала! Вашему брату-сопернику выпало испытание куда сложнее, и это неспроста.