Игра Герцога

Он, конечно же, сразу узнал Солнцева-Засекина и побледнел, но, обернувшись к зеркалам, еле удержался на ногах:

– Ну здравствуй, приятель! Да, да, здравствуй! А ты не хвор, дорогой наш! Говорят, в Париже ныне стоят отменные погоды? – посыпались с неприятным шелестом голоса с зеркал, словно облупившаяся краска осыпалась с шершавой стенки.

Внезапно появившийся гость дрожал, кусая ноготь до крови, и бросался то к Антону Силуановичу, то отшатывался от него в сторону зеркал на полусогнутых ножках в полосатых, обтягивающих крупные ляжки штанишках.

– Как вы здесь? Где я?! Что за дурацкие такие шутки?! – он наконец извлёк палец, разомкнув розовые губы. По-детски зажмурился, потёр глаза кулаками. Не помогло – картина не поменялась. – Боже, боже! Но я ведь только что ехал в прекрасном экипаже, в не менее прекрасной компании, в прек, – он стал заговариваться.

– Да, мы знает, дорогой ты наш! Ты возымел желание побывать ныне в театре «Одеон»! Что там должны были давать – «Завтрак у Витгенштейна»? Кхе, кхе, недурно! – говорит монотонно Саша Вигель. – Ох, как он прекрасен, театр «Одеон», эта архитектурная жемчужина Парижа! Жаль только, никому из нас теперь уж никогда не суждено побывать там, увидеть великолепие его убранства, эти золотые полукруглые арки, ах! Но, поверь мне, здесь ничем не хуже, даже напротив, и зрителей – намного больше! И все они смотрят теперь на тебя!

Фон дер Вице задрал голову, но тут же опустил глаза.

– Вот именно, не стоит и вовсе обращать внимание на наших зрителей, иначе так недолго и сойти с ума, – продолжал Вигель, покачивая рукой с тяжёлым металлическим браслетом. – Главными твоими зрителями, а то точнее даже, и не зрителями вовсе, будем мы.

Лица друзей на зеркалах замерцали, словно фонари, и, пульсируя, проявлялись то бледными гротескными изваяниями из гипса, то жёлтыми черепами. Вигель нацепил пенсне, и череп со стеклянным кругляшом на пустой тёмной глазнице заставил вздрогнуть даже Антона Силуановича, хотя тот и знал, что от злой Игры можно ждать любых метаморфоз.