Игра Герцога

– Где все? Что с моей семьёй? Мы не уехали? Никто не видел мою...

Обожжённый человек не сразу различил молодого барина, и тоже порядком испугался. Младший Солнцев-Засекин всё же признал Дубровина – известного в городе купца-старовера:

– Всё пропало, всё! – возопил Авиналий Нилович. – Горе мне, охайнику и маловеру! Только теперь понимаю, с кем же я столкнулся, и кто предупреждал меня об опасности у моего порога! Да это же был… сам, сам! – и он раздул толстые рваные щёки, опустил палёные ресницы.

– Послушай!

Похоже, тот не узнал молодого барина, да они и были едва знакомы. Но Дубровин спешил рассказать самое важное:

– Мой дом сгорел, но там должно было уцелеть послание самого Аввакума! Я по корысти, глупости и жадности своей не распорядился им правильно! Да и прочесть не смог, разобрать тайные знаки. И, только попав сюда, со дна пропасти и падения своего чудом сумел узреть истину! Ты слушай! Аввакум сообщает там, как простым смертным можно одолеть этого чёрного посланника! Умоляю, разыщи, найди! В моём доме! В моём сгоревшем доме! Я положил это послание в…

Купец не успел договорить – зеркало треснуло, и осыпалось блестящей изумрудной пыльцой.

«Что бы это значило? – подумал младший Солнцев-Засекин. – Почему он весь обожжён? Если я правильно понимаю эту жестокую Игру, то она даёт возможность говорить из мира мёртвых… Такое ощущение, что этот человек прорвался случайно, и ему попросту не дали сказать самое последнее и важное!»

– Ох уж мне это наследство Аввакума! – раздался хотя и опечаленный, но и с привычными надменно-издевательскими нотками голос Гвилума.

Откуда тот говорил, вновь было не понять. – А ведь великий герцог имел благосклонность в своё время спуститься в темницу к этому неуёмному противленцу Аввакуму, сойти в заточение его, и давал руку, чтобы всё переменить, исправить. Но рука герцога осталась не просто пуста, Аввакум посмел плюнуть в неё! В руку, что тянулась к нему с добром и помощью! Впрочем, не о нём речь! Пусть теперь пребывает в тех чертогах, которые жаждал обрести всю жизнь.

Антон Силуанович читал книги по истории церковного раскола и хотя немного, но знал о протопопе Аввакуме, которого сожгли на костре за убеждения. Точнее, за то, что тот почитался в народе за безгрешного мученика и, нет-нет, а находил возможность даже из темницы передавать на волю свои записки-послания.