Игра Герцога

Нужно пройти следом, оставшись незамеченным, и, найдя удобную позицию, поразить точным выстрелом герцога. Фока знал, что ему не выйти из шахты живым. Но эту мысль охотник принимал спокойно – всё, что нужно, это исполнить Долг, который дан свыше и заповедован предками.

Да, он убьёт герцога исподтишка, из засады, но это – всего лишь один из допустимых способов охоты, Фока не нарушит никаких установок своего славного рода. Все средства хороши, лишь бы услышать предсмертный вздох поверженного зверя. И цена при этом не имеет значения.

Зверолов выскочил на красную дорожку и побежал, та закачалась под ногами, словно поднялась высокая волна. Его то подбрасывало, то опускало, и охотник не останавливался, крепче сжимая сияющее ружьё.

Самым сложным, он знал, будет выстрелить, нажав на курок средним пальцем. Как это отразится на точности, и предположить не мог. То, что его лишили самого важного для стрелка пальца, было злым ударом Судьбы. Платой за убийство Кродо – грубейшее, недопустимое вмешательство в правила Игры.

«Полночь, полночь! – застучало в его голове. – Неужели всё?!»

Перед глазами на миг вспыхнули песочные часы, и последние крупинки упали в нижнюю чашу.

– Только не это, нет! – воскликнул он.

Массивная железная заслонка с острыми зубьями, треща и сбрасывая каменные крошки, стала медленно опускаться сверху, закрывая вход в шахту.

Вот она уже прикрыла вход наполовину!

Нужно сделать решительный бросок… Может, удастся проскочить! Если не успеть – зубья сомкнуться на его спине! И Зверолов сделал выпад, и, будто пловец, кинулся в пучину.

Представил, как полетит вниз по покрытым извёсткой ступенькам. Сможет ли подняться, или свернёт шею?!

Но Фока… не успел. Удар о заслонку пришёлся точно в лоб, в глазах поплыло, наполнилось мутью. Зверолов упал без чувств рядом со спящим Залманом. Вход затворился плотно и, точно зверь, заслонка издала последний глухой рык.

Старый филин, что наблюдал всё это с высокой ветви, поднялся в ночное небо и описал в полёте круг над шахтой.

Только с такой высоты можно было увидеть, что она очертаниями напоминает огромного распластанного крота, как на картине. Теперь – впервые за две сотни лет, в том месте, где должны быть слепые глаза, вспыхнули два золотистых огня…

Шахта ожила.

Филин ухнул, и устремился в ночь, расправив крылья над бесконечным морем качающихся елей. Вскоре он снизил полёт, цепкие когти нащупали волокнистый мох на плече пущевика.