Бдение в Тенешваре

»

Побритый и завитый, узник велел развернуть то, что принесли портные, уже подозревая, что дело нечисто. Ну точно! Приволокли такие же чулочки и какую-то женскую доху с меховой оторочкой. Рубашка хоть приличная, и то радость.

— Это унесите, — распорядился он. — Пусть доставят мою одежду, да меч не забудьте. Без меча, так и скажите, ни шагу не ступлю. У, содомиты!

Когда его, ничего не подозревающего, схватили и поволокли в башню, оружия при нём не было — он верил, что находится у друзей. Теперь от этой веры не осталось и следа: ты по-волчьи — и я с тобой по-волчьи.

Все те годы, что он провёл в своей башне, рубашки ему исправно приносили новые, а вот кафтан и пояс были те самые, давнишние. Но был и ещё один кафтан, нарядный, и шуба была, да не какая попало — лисья, роскошная. Ехал-то на торжество…

Прежний кафтан оказался широк в поясе — хозяин его отощал за время заключения. Когда мелкий придворный чин, тоже наряженный как шут, почтительно подал ему заввёрнутый в сукно меч вместе с поясом, узник понял окончательно, что ветер переменился — быть может, он больше не узник? Что-то важное стряслось в мире, что король венгерский вспомнил о нём.

Препоясавшись мечом и надев шапку, он зашагал следом за семенящим в неудобных туфлях шутом по дымным, освещённым факелами коридорам Будайского замка.

Король Матьяш пружинисто поднялся при появлении гостя-узника, раскрыл объятия:

— Брат мой, сколь рад я видеть тебя в добром здравии! Да благословит тебя Господь и да прострёт свою милостивую руку над твоей главою!

Обращение «брат мой» означало, что из узника «гость» короля превращался в равного ему по статусу властителя.

Господаря Валахии. Даже если в Валахии теперь другая власть.

— И я безмерно рад лицезреть тебя, о славный мой брат, и убедиться, что ты здоров и благополучен. Благослови тебя бог.

О том, что видеть его в добром здравии король мог в любой день, совершнив лишь небольшое путешествие в старую Надвратную башню, «гость» умолчал — момент неподходящий. Извиваться змеёй, когда надо, господарь валашский умел не хуже своего «радушного хозяина».

Рассматривая короля Матьяша, бывший узник отметил, как время изменило Ворона. Наполовину уже седой, от крыльев носа легли вниз глубокие нерасходящиеся складки, и мелкая сеточка морщин разбегается от уголков глаз, как рыбий хвост: ослаб зрением, всё время щурится… Впрочем, он наверняка и сам не краше. Цирюльник не показал ему зеркала, да и ладно: налюбуется ещё на своё величество.