Бдение в Тенешваре

Немцы ещё и обильно поясняли рассказ рисунками, а в этом деле они были великие мастера. Попадались и книги по фехтовальному искусству, и даже кулинарная книжка затесалась в приличное собрание. Написана она была на забавном наречии, похожем на родное валашское, только латинским письмом, и помимо рецептов жаркого, пирогов и примочек от укуса пчелы между делом сообщала состав нескольких ядов. Это узник заучил на всякий случай — пригодится! Листая разнородные страницы, он временами забывал, что находится заключении, а не в своём книгохранилище в замке Тырговиште.

И вот книжное уединение прервано. Посетитель явился незнакомый: лощёный, надушенный, с завитыми усами, будто у таракана. А наряжен — такому только в балаган! Ножки тощенькие в чулочках, сверху кафтан, коротенький, будто не по размеру, в руке шапка вроде ермолки, что набожные евреи носят, только с пером. Таракан долго кланялся и подметал пером шляпы каменный пол обиталища важного узника, пока, наконец, сказал вразумительное слово по-румынски:

— Милостью божией король венгерский Матьяш просит господаря Влада посетить его сегодня и оказать ему честь, отобедав с ним.

Узник оторвался от книги, изогнул бровь. Что, надо что-то ответить? Ну, будь по-вашему.

— Передай государю венгерскому, что я счастлив принять его приглашение.

Собственный голос показался узнику незнакомым: давно не разговаривал, охрип. Лощёный красавец опять долго извивался в поклонах, прежде чем покинул комнаты, оставив по себе на память стойкий пряный аромат.

Обещанные цирюльник и портные в самом деле прибежали и принялись за дело. Брадобрей, сверкая бритвой, принялся приплясывать вокруг узника, и тот ощутил прикосновение холодного металла совсем не там, где надо... Клятый умелец собирается его полностью побрить! Узник заорал во весь голос, как на поле боя:

— А ну брысь, поганый! Руки прочь!

Цирюльник, отпрыгнул, будто ужаленный, закрестился, уронив бритву.

— Бороду убрать, усы подстричь, волосы завить. Более ничего с моей особой делать не смей. Уразумел?

И тут понял, что ни беса проклятый цирюльник не уразумел — не понимает он по-валашски. Тьфу ты, напасть… Узник собрался с мыслями и, как мог, перетолковал приказы на немецком. Цирюльник закивал, засуетился, бормоча под нос: «Шнуурбарт, шнуурбарт...