Бдение в Тенешваре

Влад выругал себя за недогадливость: надо было днём послать кого-нибудь на монастырское кладбище поглядеть, много ли за последнее время там прибавилось свежих могил. Впрочем, что теперь жалеть? Кто будет нападать, того будут бить, а прочих — на солнце, пусть целуют крест и читают символ веры, вот и вся недолга.

В монастыре после заката вовсе не было тихо: там и сям раздавались голоса, смех, шорох шагов по каменным плитам. Хлопали двери, горели свечи, гуляли сквозняки… Затаившись под деревьями монастырского садика, бойцы в изумлении глядели, как монашки с непокрытыми головами бродили по двору, пересмеивались, пили вино из кубков.

Вот и ответ, подумал Влад. В церковь они даже не заходят.

Он замер, выискивая взглядом девочку с белой прядкой в волосах. Это она — главная, г’уль, она собрала остальных в свою стаю. Южные братья-славяне хорошо знали, как вычислять такую нечисть: она любит прикинуться девочкой-сироткой с прозрачным взором, как её не пожалеть.

Из всех порождений Иблиса, учил хаджи, г’уль — самое опасное. Джинны лишены коварства, они воплощают стихию и потому сильны, но бесхитростны. Мариды плохо умеют скрывать свою нечеловеческую суть, и внимательный взгляд всегда увидит исходящие у них из носа и изо рта дымные струи. Ифриты похожи на смерчи, что носятся по пустыне. Только г’уль умеет прятаться среди людей. Пока не сойдёшься поближе, и не заметишь, что перед тобой мертвец…

Вот она! Парит над землёй, не скрываясь, в руке кубок с вином.

— Сёстры! — зазвенел голосок девочки. — Кто сегодня счастливицы?

— Я, я! — раздалось со всех сторон. Отовсюду спешили монашки, толкались, отпихивали друг друга острыми локотками. — Сегодня моя очередь лететь!

Девочка вдруг втянула носом воздух, будто зверь.

— Сестрички, — игриво усмехнулась она. — Сегодня всем достанется вкусное.

И тонкий пальчик указал на тень под деревьями сада.

— Огонь! — скомандовал Влад.

Визг упырей слился с грохотом полусотни выстрелов. Господарь выскочил из своего укрытия, пальнул из второго пистолета — пуля отшвырнула с дороги полную молодую монашку. Он освобождал себе дорогу к г’уль — кроме него, с настоящей сильной нечистью никто здесь не управится.