Бдение в Тенешваре

Иные рассказывают, что он был послан пророком Исой укрощать джиннов, но всякому очевидно, что это не так хотя бы по той причине, что аль-Хидр совершал свои чудеса много раньше рождения Исы.

Истина же в том, что он по рождению был джинном, но в отличие от многих своих собратьев выбрал праведную сторону, почтил Аллаха и был причислен к светлым силам. Он защищал всё живое от происков Иблиса, и те немногие, что могут пройти его дорогой, должны дать нерушимую клятву: сражение с тьмой превыше всех иных обетов и законов.

Готов ли ты дать такую клятву? Ты свободен в выборе: если ты откажешься, я просто не открою тебе последней тайны, и твои знания останутся только знаниями, как у книжников, приверженных любви к древним преданиям.

Клятва твоя будет первыше иных клятв, данных перед людьми. Прими — обретёшь силу, подобную силе слова Пророка. Откажись — вернёшься в число людей обыкновенных, не избегающих судьбы, и забудешь всё, чему научен в этих стенах. Решай сам, Валид. Решай сам.

Учитель помолчал, и в глазах его Влад впервые увидел сомнение:

— Ты владыка по рождению, и клятва Аль-Хидра может вступить в противоречие с твоим долгом правителя.

Однако мудрец всегда найдёт как примирить непримиримое…

— Я готов, — выдавил Влад пересохшим горлом. Он вернётся домой… кем? Быть может, князем валашским, а быть может, простым путником, рабом или вовсе мёртвым телом в гробу. Что толку загадывать? Как бы ни вывернулась судьба, одна дорога у него будет всегда — уничтожать нечистых. Чем плохо?

— Клянись, — учитель встал перед ним во весь свой небольшой рост, и Влад понял, что он уже на голову выше хаджи.

— Клянись, что первым врагом своим будешь почитать Иблиса, коего твои браться по вере зовут Сатаной, вторым врагом — всех его порождений и посланников, третьим же — людей, что попали в его сети и не раскаялись.

— Клянусь…

Рука учителя коснулась правого плеча Влада — и обожгла, будто раскалённое железо.

— Ты наш. Теперь наклонись ко мне, юноша, и я открою то, что даст тебе истинные силы…

Когда Влад снова смог видеть и слышать, что творится вокруг, он сидел в комнате для занятий с алимом Сулейманом, на дворе светало, и над столицей султана неслась перекличка азанов с разных минаретов.

Восход. Что же с ним было ночью?

Память нескоро собралась воедино, будто кувшин, рабитый на можество черепков. Отчасти эта память и в самом деле была памятью Влада Басараба, наследного князя валашского, а отчасти… Печать горела на плече, незримая, но ясная.