Пари на любовь 2 Вернись ко мне

Ты прошла через столько приключений, это лишь еще один шторм. Мы обязательно выживем, слышишь, эта ночь останется позади. Все будет хорошо, но сейчас нам нужно покинуть корабль.

— Не называй меня так. — Катарину неприятно царапнуло имя, которым называл ее Герцог, но это немного привело ее в чувства.

— Как пожелаете, моя госпожа, только прошу, пойдемте, — юноша решил, что Катарина осуждает его за фамильярность.

— Обещай мне, если в шлюпке останемся мы вдвоем, а страдания наши превозмогут надежду — ты убьешь меня.

Обещай, иначе я не сдвинусь с места.

— Обещаю, — едва слышно проговорил Мануил.

— Тогда не будем терять время. — Катарина встала, подхватила с пола флягу и мешочек с орехами, и направилась прочь из каюты.

Они успели сесть в последнюю из трех шлюпок, для этого им понадобилось лишь перешагнуть через леер, настолько передняя часть судна просела в воду. Следующей волной их отнесло прочь от отяжелевшего корабля, конечно же, там еще оставались люди, растерявшиеся или не сумевшие покинуть каюты, но сейчас каждый переживал лишь за свою жизнь.

Одна из передних шлюпок оказалась переполнена и черпала воду, с нее, сквозь бушующий ветер, доносились отголоски брани, потом кто-то кого-то попытался столкнуть, и лодка перевернулась.

— Гребите прочь! — громко скомандовал суровый бородатый моряк, — живее, налегайте на весла.

— Но там же люди! — запротестовал один из спасшихся пассажиров.

— В том-то и дело! Они перевернут и нас. Если кто подплывет — бейте по голове веслом.

— Это убийство! Так нельзя! — продолжал возмущаться мужчина.

— Это выживание. Но если ты хочешь отправиться к морскому черту, я могу ускорить эту встречу.

— Почему вы все молчите? У нас есть место, мы могли бы кого-нибудь спасти.

Мануил сжал руку Катарине, она уткнулась юноше в плечо, остальные тоже промолчали, в лодке, в большинстве своем, собрались бывалые моряки, они знали, что порой, чтобы выжить, нужно проявить жестокость.

— А теперь замолчи и греби. — сказал моряк.

Шторм стал стихать, словно жестокий Бог, получивший свою жертву, сменил гнев на милость.

К рассвету вода успокоилась, легко покачивая потерпевших в лодке, как заботливая рука матери детскую колыбель, они спали, привалившись друг к другу, тревожно вздрагивая, пока солнце не стало припекать им лица.

Катарина с трудом разлепила слипшиеся от соли ресницы и облизала пересохшие губы. Пока еще не все проснулись, она сделала два поспешных глотка из фляги, и разбудила Мано, чтобы юноша тоже попил воды.