Баюн и сердце мира

После обеда эрбинский купец закрыл снятую лавку на сложный замок и отправился в банк на соседней улице, решив отложить часть ружских денег на черный день.

Городское казначейство для торговых гостей, банк по– эрбински, поразило купца размерами, богатой отделкой и впечатлением неприступной крепости. Огромное здание с толстыми стенами, могущими пережить осаду, тем не менее смотрелось красиво среди соседних хоромин. Внутри широкая и крутая лестница вела в просторный сводчатый зал, украшенный яркой росписью по белому.

Смотрелось светло, богато и празднично. Охраны никакой в глаза не бросалось. В палате стоял гул от голосов, шарканья подошв по плитам пола, скрипа писчих перьев и щёлканья счетов.

За длинными столами, покрытыми красным сукном сидели дьяки, на столах лежали приказные толстые книги, над ними висели резные доски с названиями приказов. У каждого рядом стоял свой сундук с приказной казной и разменные денежные ларцы на столах. Сундуки были округлые, чтоб легко можно было выкатить, случись пожар.

Купец с интересом наблюдал, как к дьякам подходили в очередь мальчишки лет десяти–двенадцати, лохматые, бедно одетые, посланные с кушами или за кушами в огромные суммы своими хозяевами.

Он выкладывали увязанные в столбики монеты, мусолили грязные пальцы и считали их вместе с подьячими. Огромные деньги здесь ни у кого не вызывали трепета, их без всякого бережения бросали словно репу. Перед глазами купца за малое время промелькнули состояния.

И он все не мог надивиться, что детям, по его понятию несомненно неграмотным, ибо в Эрбинленде простолюдинов за грамотность казнили, без всякой опаски и надзора поручают такие суммы.

Про честное купеческое слово он ещё не слыхивал.

“Какое доверие! Какие возможности! В такой стране и не нажиться? – говорили его разбегающиеся глаза. – Да надо быть кретином!”

Эрбину хотелось глубоко и сладко вздохнуть. Славное житье в этом сытом и сочном Столе.

***

Пока Марджари осваивался в столице, на Совете Атхарванов всех богов обсуждали донесение, им переданное.

Верховный атхарван Сварога, Хранитель Севера Воигость Сварожич уже почти позабыл свои прежние имена. Давненько не вспоминал он свою молодость, когда был пиратом Родериком и модным лекарем де Мойесом. Сменив, словно змея, старые шкуры, он полностью вжился в новую.

Воигость Сварожич отпустил окладистую бороду, удачно скрывавшую шрамы на лице и почти всегда теперь брюзгливо сложенные губы. В бороде его от забот появилась седина, придавая ей в целом морковный оттенок.