Баюн и сердце мира

Теперь заросло оно, стало болотом, а здесь был островок. Может, на нем спасались от врага в пустыне вод. Слава Богам, он не ушел под воды, остался, – говорила себе успокоительно Авика, осматриваясь.

На всякий случай, подальше от камня со стрелами, чтобы не тревожить болотных духов, при свете угасающего дня, под вопли птиц, собрала сухой травы, горстку веточек и бересты от засохших деревьев и отдельно разожгла костерочек. С наслаждением попила горячего травяного настоя, пожевала хлебца малый кусочек. После разделась догола, ведь никого нет в округе, быстро смыла у болотного окна липкий едкий пот, оделась, свернулась калачиком и заснула.

Дневная жара спала, и лягушки оглушительно заурчали-забурчали в ночи громкогласным хором свадебные песни. Но девица спала беспробудно тяжёлым сном.

При свете звёзд из болота на Авикин островок бесшумно вытекла огромная рептилия, то ли ящерица, то ли лягуха. Поводила змеевидной головой над телом Авики, словно принюхиваясь. Девица застонала во сне, зашевелилась.

Очнулась Авика, открыв взор в разгорающееся рассветное небо. Тошнило. Тело было стянуто путами. Ломило затылок, видать, по голове ее во сне крепко стукнули. Сама она лежала в люльке плаща, что несли четверо заросших зверовидных мужика. Под их ногами чавкала вода, но шли они по болоту бодро, в ногу, Авика мерно качалась в такт шагов, проплывая над травами. Рот ее опять был заткнут, на сей раз, острой режущей язык травой.

- О Великие Рожаницы, Матери Заступницы, что опять со мной творят! Как спастись! Не оставьте! – мысленно взывала Авика. Слезы градом потекли по лицу от ужаса и от слепящего Сурьи.

- Может это мне в наказание за убийства содеянные? – терзалась беспомощная дева.

Но долго ли, коротко ли продолжалось их движение, верхушки тростника расступились, и похитители вышли к чистой воде, где ждала их лодка.

Скинули они Авику на днище, все синяки от побоев тотчас отозвались острой болью. Сами стали отвязывать с ног мокроступы плетеные.

Авика смотрела на них во все глаза.

- Боги Великие! Куда меня занесло! Это же дряговичи, лягушатники! И дорог к ним нет, и никто не найдет меня, а сама не выберусь я с болот их!

Плакать Авика уже не могла, нос почти не дышал, а рот заткнут.

Молча и слаженно, не глядя на пленницу, ее похитчики влезли в лодку и споро загребли. Мелькали однообразные протоки в стенах тростника, разлетались с пути птицы, в водах играла рыба.