Королева Лисиц

А как вы догадались, что я офицер гвардии?

— Медрус немного рассказывал мне о табранской знати… А вы стало быть из дворянской кавалерии Рейенвальда?

— Вы совершенно правы. Имею честь состоять при Его Высочества Герцога Табранского, Лейб—Гвардии Кавалергардском полке. Все дворяне с самого отрочества поступают в сей деташемент.

— О, так значит, вы один из тех господ кому довелось носить шлем с петухом? Всё хотелосьспросить, как вы заставляли его усидеть на одном месте?

Табранец в очередной раз вытаращил глаза:

— Что простите?

Мэрон смутилась, или вернее – изобразила смущение:

— Это всё Медрус.

Он однажды поведал мне, что монсеньор Колкитто некогда учредил сей обычай — всем всадникам из охраны герцога, при парадном облачении полагается носить на голове особую золочёную каску, на которой должен непременно сидеть ПЕТУХ, с длинным, пышным хвостом… Знаете ли, брат мой конечно выдумщик, но не настолько. Однако и про господина маршала ходят такие слухи, что тут уж не до удивления.

Гость всё это время беззвучно хохотал:

— Вот вы меня изумили, пожалуй! Значит, вот прям так и сказал, дескать, петух на шлеме сидит? То есть аки курица на жёрдочке?

— Так, стало быть, что там с ним, проклятым? Сидит или нет, признавайтесь? Выдайте же мне скорей эту ТАЙНУ ТАБРАНСКОЙ КОРОНЫ!

— Пожалуй, что сидит! А это вам самой надо видеть, знаете ли… вот как почтите наши земли своим присутствием, так сразу и увидите.

— А вы, однако, умеете заинтересовать, господин Ауэрштедт.

В этот момент вошла Нейла. Посмотрела вокруг нарочито осуждающим взглядом и молвила:

— Любезные господа и дамы, для вашего почивания все приготовления изделаны.

— Нейла, налей себе, садись вот тут…

— А я гляжу, скорбящая вдовушка поднабралась уже в обществе господ офицеров.

— Иди—ка ты, сестренка, к чертям болотным, коль не хочешь вина… и уже обращаясь к гостю продолжила: А вот еще об таком деле весьма хотелось спросить, уж простите глупую женщину, неужто в табранском войске взаправду знамена из марли? Люди—то поди ходят в суконных кафтанах?

— Ну дела, а об этом вам тоже Медрус рассказывал? – снова удивление, весьма неподдельное.

—Ну не совсем, знаете ли, просто я об этой известной песенке: «Табранцы идут, засранцы идут, и флаги их из марли…» — она вдруг поняла, что сказала что—то уж совсем невместное и захлопнула рот ладонью. Сестра так и осталась стоять с отвисшей от неожиданности челюстью.

Это должно было обидеть табранского гостя, но по счастью произвело противоположный эффект.