Королева Лисиц

Среди табранской знати такое посчитали бы невежливым. Неожиданно для себя самой, Мэрон спросила:

— Стало быть, вы шпион, господин Ауэрштедт, не так ли?

Неразбавленное вино сделало своё коварное дело. Табранец вытаращил глаза:

— Ну нет, однако здесь вы хватили через край! Мои дела совсем иного свойства. – гость был весьма правдив в своей казарменной непосредственности, отчего Мэрон подумала «ну точно, шпион. Вот меня угораздило.»

— И какие же дела, позвольте узнать, привели вас сюда, так далеко от Сольвейна?

— Пожалуй, к моим нынешним делам я бы применил этакое ламарское словечко «амбассадор» — знаете ли вы, что оно означает?

— Нет, уж поведайте мне, будьте любезны.

– Мэрон обратила внимание на то, сколь панибратски болтает она с малознакомым человеком, по ходу разговора окончательно перейдя на табранские словесные кудряшки.

— Это слово значит что—то вроде «посланник», и в сущности человек которого так называют, вовсе не должен скрываться, хотя иной раз ему не стоит привлекать лишнего внимания.

— Итак, вы здесь как посланник для переговоров?

— Вы совершенно правы, мадам!

— Ну вас, сударь, с вашим «мадамом», мне самое время вдовий чепец надевать!

— Помилуйте, Мэрон, этот дурацкий чепец уже лет двадцать как не носят нигде в Табране…

При этих словах в ее голове окончательно утвердилось решение: «Точно. Не надену.»

Гость между тем продолжал развивать свою словесную атаку:

— Должен вам признаться, что я на самом деле весьма удивлён вами – вы совершенно не похожи на здешнюю крестьянку.

Надо полагать, что сии имперские манеры вы разучили за время пребывания по ту сторону Сольвейна? Бьюсь об заклад, жизнь в Табране пришлась вам по нраву, так ведь? Ну, признайтесь!

Бес—искуситель по имени Ауэрштедт задел самое сокровенное. Жизнь среди большого города, на деньги, вырученные от продажи украденного скота, была сплошной и самой светлой полосой в ее жизни. Она немного помедлила с ответом, чтобы восторг не так сильно чувствовался в голосе:

— О, да, пожалуй, табранской городской жизнью невозможно не пропитаться, и эти, знаете ли, ваши ламарские соотечественники, у которых по всякому случаю праздники и карнавалы, кинувшись в это всё, можно и голову потерять.

— Послушайте, Мэрон, а не хотели бы вы жить в Табране?

Этот вопрос она и сама много раз задавала себе самой. И много раз давала один и тот же ответ.