Песня для тумана

– Мало, что бессмертный, так ещё и не чувствует ничего, чурбан!

– Я чувствую, – Ульв вышел из воды и, нисколько не стесняясь альвы, принялся неторопливо одеваться. – Не хуже тебя.

– Ты даже не вскрикнул! Только дёрнулся слегка.

– Крик отнимает много сил, – сообщил бард. – И связки можно повредить. Голос мне не для этого.

– Ну тебя, – буркнула Геро и поплелась в лес.

***

– Где ты пропадал так долго? – спрашивая, Мэб не глядела на собеседника прямо. Ульв знал этот её взгляд искоса, цепкий, не упускающий ничего.

– Я принёс тебе кое-что, моя королева.

Бард действительно протянул ей цветущую ветку. Мэб осторожно взяла, при этом её прохладные пальцы коснулись его горячей ладони. 

– Тёрн? – тонкая бровь изогнулась не то вопросительно, не то насмешливо. – Ты любишь цветы, Бард?

– Я люблю всё прекрасное, – Ульв всматривался в лицо королевы, подмечал непривычные складочки в уголках губ, слишком жёсткие завитки волос, обрамляющих высокий лоб, непонятное выражение глаз.

Мэб задумчиво вертела подношение в руке.

– Этот куст разрастается, захватывая всё вокруг… плоды у него кислые и терпкие, и эти шипы!

– Но разве он не прекрасен? – Певец подошёл ближе, как будто крохотная лесная полянка, на которой они стояли, была огромным залом, с другого конца которого надо кричать, чтобы быть услышанным.

Мэб пощекотала цветок кончиком ногтя. 

– Милый. Не более того. Кувшинки гораздо красивее.

– Холодные. – Бард стоял так близко, что тепло его дыхания согревало кожу повелительницы фей.

Королева прислонилась к стволу ясеня, разлапистая ветка тут же закрыла от барда её лицо. Но по голосу Ульв безошибочно определил: Мэб улыбалась.

– А ты умеешь? Готовить?

Бард отогнул преграду в сторону, тоже облокотился о дерево и очень серьёзно произнёс:

– Пока нет. Но я обязательно научусь.

Мэб опустила взгляд на ветку, которую всё ещё держала в руке. Провела пальцем вдоль длинного шипа.

– Прекрасное всегда нуждается в защите, – Ульв отнял пальцы королевы от шипов и поднёс к своим губам.

– На нём, кажется, кровь, – Мэб нерешительно отвернулась. 

– Должно быть, я был неосторожен, – бард уже целовал чашечку ладони, – и поранился. – Его губы пахли терпким мёдом и оказались непривычно горячи. – Я ведь так неловок, моя королева.