Песня для тумана

Он, кажется, заметил это, потому что тщательно, неторопливо, всё так же не отрывая взгляда от Сигрид, облизнулся.

Ей больше не было смешно. Вдруг стало очень жарко. В зелёных глазах снова появились золотые искры.

– Я женился на тебе потому, – размеренно сказал Ульв, – что на других условиях твой отец не согласился тебя отдать. А ты мне нужна. 

– Нужна? – Сигрид едва выдавила из себя это короткое слово, так пересохло в горле. Грудь сжало сладким томлением ожидания. – Только я?

– Эрик же только в тебя влюблён, – пожал плечами Ульв и сжал в ладони ещё один орех.

Скорлупа громко треснула. Сигрид вздрогнула.

– Эрик? – девушка, только что ярко-розовая, сильно побледнела. – А он тут при чём?

– Видишь ли, – Ульв задумчиво перекатывал несколько орешков в ладони, – я должен быть уверен, что он не выберется живым из Зелёных Холмов. А если выберется, то хотя бы никого за собой не приведёт.

– Что? – Сигрид обессиленно упала на лавку напротив. – Как?.. Почему?

– Туман, – заявил Ульв с таким видом, будто это всё объясняло.

Супруга непонимающе уставилась на него. Стейнсон вздохнул.

– Твоему ненаглядному приспичило грабить ирландцев аккурат в Самайн. Но это бы ещё полбеды. Ему непременно нужно было изнасиловать девчонку под омелой…

– Эрик не такой! – выкрикнула Сигрид, в отчаянии запустив в мужа полотенцем. Но промахнулась.

– Жёнушка, – снисходительно-ласково произнёс Ульв, – ты хоть знаешь, откуда дети берутся? 

Юная супруга залилась смущённым румянцем, а мужчина продолжил как ни в чём ни бывало:

 – …трахнуть девчонку у самой границы холмов, под священным дубом Кенн Круаха.

И по роковой случайности у неё как раз при себе оказалась семейная реликвия – золотой серп. Предугадать такое редкостное стечение обстоятельств было невозможно. Даже мне. Но самое поразительное в том, что твоему Эрику удалось вернуться из-за грани. И королева Мэб теперь спит и видит, как бы повторить его путь и покинуть холмы, туман вот привязала... Я не могу этого допустить.  

Ульв говорил так твёрдо и невозмутимо, что Сигрид не оставалось ничего, кроме как поверить каждому слову. Стейнсон продолжал щёлкать орешки, а у его жены голова шла кругом. Чудовищных усилий стоило просто оставаться сидеть, а не валяться по полу, рыдая и выдирая волосы. Воображение рисовало Эрика. Бездонные синие глаза, рыжие вихры, широкие плечи, могучие руки… сжимающие другую женщину. Сигрид ясно, до боли отчётливо вспомнила видение в омуте.