Песня для тумана

Волны ласково льнули к деревянным чешуйкам. Только последние багровые сполохи заката напоминали о пролитой сегодня крови.  

– Может, вернёмся? – неуверенно предложил Бьорн. – Прочешем лес, найдём ту однорогую…

Эрик, уязвлённый позорным паническим бегством, чуть было не согласился. Но бросил взгляд назад и передумал. Остров заволокло непроглядным туманом. Дико, непостижимо.

– Веди нас домой, вождь, – твёрдо сказал Ауд. – И да хранят нас боги.

***

– Я вырежу тебе глаз, – обыденно сообщила однорогая.

Эрик попытался сбить альву с ног. Вместо этого упал сам. Проклятый туман, сквозь который он продирался столько часов, иссушил, вытянул силы, сковал разум. 

– Через пару дней, – продолжала Геро, – я отсеку тебе то, чем ты думал, когда погнался за девчонкой. 

Викинг не собирался сдаваться без боя. Он мало на что уже был способен, и просто ухватил альву за лодыжку.

– А потом, – однорогая наклонилась к самому его уху и прошептала почти нежно: – я вырежу тебе сердце, чтобы когда-нибудь затолкать его в глотку Барду. Может, хоть это заставит паршивца заткнуться навсегда.

Жалобно заскулил Болли. Он полз, прижавшись к земле, стараясь подобраться поближе к хозяину, на альву же больше и не думал нападать. В его лобастой голове просто не осталось места для такой мысли.

– Хороший у тебя пёс, – задумчиво сообщила Геро, небрежно провернула в пальцах сверкающий клинок. – Преданный. Жаль, ты на него мало похож… но это мы подправим.

Нож вонзился викингу в правый глаз. Эрик заорал и почти тотчас же погрузился в блаженное небытие.

Глава 3. Нойды

Тем утром Ульв встал не поздно, а очень поздно. Сигрид успела разделать ягнёнка, разложить мясо по бокам очага, придавить раскалёнными камнями, принести из погреба сыр, масло, испечь хлеб и озаботиться прочей мелкой снедью.

Ел он молча. Медленно прожевал мясо, рассеянно разгрыз несколько сушёных слив, небрежно раздавил в руке пару орешков, аккуратно выбрал ядрышки. Сигрид, чуть смущаясь, протянула скир*: впервые приготовила сама от начала до конца.

Ульв ел, не отрывая взгляда от супруги. Дочь ярла улыбнулась: на губах мужа остались белые влажные следы, совсем как у младенца.