Песня для тумана

– Что ты… – душераздирающий крик одного из товарищей мгновенно собрал хирдманов в круг, разбить который им было уже не суждено. Бесстрашные воины каменели от ужаса: худой зеленокожий человек оглядывал их исподлобья невыносимо-яркими изумрудами, которые, оказывается, носил вместо глаз. А на том месте, где людям полагается иметь сердце, у него зиял рваный провал.

– Драугр*, – побелевшими губами прошептал хозяин ячменного поля, только что хмуро наблюдавший, как его посевы приносятся в жертву затянувшейся игре.

И тогда, сжав исписанный мелкими рунами амулет, в центр круга, лицом к лицу с порождением тьмы, выступил скальд и пропел гальд**, как и полагалось, самым высоким голосом:

Слушай тыпеснь Вегарда,станет петь —мир услышит,бесполезнуювсем внимающим,беспощаднуюк убеждаемым.

Духи заблудятся,сбудется страшное,дрогнут утёсы,мир обезумеет,погода испортится,сбудется страшное,коль ты, ходящий после,не уляжешься в землю,и не сгинешь там.

Могучие воины дивились смелости и мастерству поэта сил, мысленно восхваляли мудрость конунга, почитавшего скальда за мудреца и требовавшего оказывать задохлику уважение.

Так я на грудьтебе надавлю,что твоё сердцесгложут гадюки,уши твоиникогда не услышат,очи твоинаизнанку повывернет,коль ты сейчас же язык

свой не вырвешь 

сам, ибо 

позорен твой голос 

для гальдера***.

Песнь зеленокожего хотя и была исполнена столь же высоким голосом, отличалась от гальда викинга выразительностью и соловьиными переливами. Вегард самому себе показался тусклым и бледным, рука решительно потянулась к никчёмному языку…

– Опомнись! – один из хирдманов, приходившийся скальду свёкром, ударил певца по руке, а потом, на всякий случай, ещё и по щеке, чтобы в себя пришёл.

Вегард замотал головой: словно туман упал с глаз, а в уши ударом грома врезался хруст сломанной шеи – отец его Герды, прекрасной, но падкой на ласки синеглазого чужака, лежал на земле, а по спине его топтался сгусток тьмы. Скальд заорал от ужаса, встретившись глазами с мертвенно-зелёными, болотными зрачками.

«Я предупреждал…» – было последнее, что услышал певец, ибо пророчество Ульва не замедлило сбыться.