Песня для тумана

И никто не смеет ослушаться, кроме ветра, не знающего  преград…

– И что это… за Бард такой? – Гораздо интереснее было бы узнать, что это за волшебное создание с нежным румянцем так доверчиво направляется к викингу, но прямо спрашивать он не стал – побоялся спугнуть девушку с глазами лани. 

– Великий Бард был жрецом Кенн Круаха, золотого бога, лившего кровь, скрытого туманом. – Белое платье казалось невесомым, сотканным из паутинки. Эрик и думать забыл про то, как сейчас выглядит сам. – Могущество его было велико, ибо люди почитали его и даже приносили в дар своих первенцев…

– Дикари, – просипел викинг враз пересохшим горлом.

Но не участь безвестных младенцев так взволновала сурового воина. Ткань платья незнакомки и в самом деле оказалась не толще паутинки – струилась по совершенному телу, не скрадывая и не скрывая его выразительных изгибов.

– Кромм Дуб был силён и могуч. – Шаг. Ещё шаг. Глаза женщины светились мягким сиянием болотного огонька. – Но только тот, кто найдёт Душу Ирландии, кто возляжет с ней, и кому она покорится, сможет стать господином всех Зелёных Холмов.

– От неё пахло диким шиповником и молоком. «При чём здесь молоко?» – думал Эрик, не в силах оторвать взгляд от двух округлых холмов, интересовавших его сейчас больше, чем все проклятые сиды Ирландии. 

– Поэтому он послал Барда к Королеве Мэб…

Внимать рассказу об успехах хозяина трёхрядной арфы в деле покорения Души Ирландии викинг не стал. Рука уже ощутила упругость горячего женского тела. Губы прижались к лебединой шее, немедленно захмелев от её вкуса.

– Я прежде никогда не слыхала, как Бард поёт о любви, – едва слышно прошептала незнакомка, спрятав сияние глаз под сенью ресниц. 

– Эрик! – не только голос, но сама интонация – требовательная, решительная – были настолько знакомы, что викинг немедленно разжал объятия и обернулся. Всего на секунду показалось: в неверной дымке тумана на другой стороне круга развалин он различает знакомый силуэт. 

– Сигрид! 

 

***

– Довольно! – Ульв крепко прижал к себе вырывающуюся жену, резким движением развернулся спиной к омуту.

– Пусти! Пусти меня! Я этой швали все лохмы выдеру!

– Успокойся! Ничего она ему не сделает. Сегодня, по крайней мере. 

Его голос был твёрд, как камень. Как грудь, к которой сейчас прижимали Сигрид. Она вдруг подумала, что за всё время брака ещё ни разу не была к мужу так близко. 

– Откуда ты знаешь? – спрашивая, она постаралась заглянуть ему в глаза.