Зима огненная

Сам господский дом был скрыт от посторонних глаз высоким забором, увитым плющом и диким виноградом. Над могучими железными воротами простирал громадные крылья железный же орел – символ рода Далассинов. Хотя Иде казалось, что, если бы она сравнивала своего друга с животным, это, вне всяких сомнений, была бы кошка.

Привратник здесь был гораздо приятнее, чем в доме Кириаки. Хотя бы потому, что это был не ворчливый старик, а веселый молодой человек с щегольски подкрученными усиками. Он приветствовал господина и его гостью бесконечными поклонами и отправил в дом слугу, чтобы сообщить о прибывших.

Сам дом представлял собой большое трехэтажное здание из красного кирпича с высокими колоннами. Стены его, как и ворота, увивали бесконечные лозы, которые, кажется, никто здесь не срезал. Иде все больше нравилось поместье Далассинов, на какой-то миг мелькнула мысль, что она куда больше хотела бы поселиться здесь, чем даже в императорском квартале. По ступеням крыльца к ним спускалась высокая женщина в ярко-зеленой столе из плотного шелка.

Покрывало на ее голове сияло ослепительной белизной, венчающий его тонкий обруч из золота казался полоской солнечного света. Она была удивительно красива, эта женщина, не знавшая, казалось, возраста, и Ида подумала вдруг, что, имея такую мать, Далассин, конечно, и не взглянул бы никогда на малорослую улыбчивую Иду, вся красота которой заключалась в пышных формах да волосах.

Госпожа спустилась к ним в сопровождении служанки.

Ида поклонилась, но голос женщины произнес над ней:

– Станьте прямо, дитя мое. Скорее я должна кланяться вам, ведь вы спасли моего сына.

И прежде, чем Ида успела выпрямиться, женщина низко склонилась перед ней. Служанка, следуя примеру госпожи, поклонилась тоже.

Перед Идой впервые склонялся знатный человек, и она не знала, что приличествует делать в таких случаях. Далассин, видя ее замешательство, проговорил как ни в чем не бывало:

– Познакомься, матушка, это Ида Киннама, дочь Ваана-медника из столицы.

Ида, это Сафрония Далассина, в девичестве Вотаниата, моя мать.

– Рада знакомству, – произнесла Ида, не уверенная, что выбрала правильные слова. Но Сафронии, кажется, не было до того никакого дела.

– Когда я услышала, что войско под Гарсаврой разбито, мне казалось, Фос отвернул от нашего семейства свой лик и роду нашему суждено угаснуть. Но благодаря вам он не прервется, – горячо проговорила госпожа, взяв руку Иды.