Зима огненная

– Я слышала, вы просите пять золотых за ночь, – смущенно пробормотала она, – и я подумала...

– Вы совершенно правильно подумали, – ободрила ее Ида. – Скажите только, где вы живете, и я приду завтра с утра.

– Наш дом стоит в квартале портовых торговцев, вы узнаете его по изваянию чайки над воротами.

Квартал торговцев был застроен богатыми домами, утопающими в садах, Иде нравилось там бывать. Последнее посещение, впрочем, вышло не самым удачным – Лефтерий по прозвищу Золотой Жук, торговавший пряностями в столице и на западе, имел весьма сварливую жену.

Та не вовремя вернулась домой, рассорившись с подругой, у которой гостила, и застала мужа в постели с блудницей. Иде пришлось спешно уносить ноги, и хатриши, всегда все обо всех знавшие, еще долго зубоскалили после этого. Не будь Ида привычна к шуткам наемников, ее бы, верно, обидели их насмешки. Но в тот раз она сама склонна была над собой посмеяться.

... Нужный дом она нашла не сразу – во многом потому, что назвать уродливую, похожую на грифа птицу чайкой смог бы далеко не всякий.

Ида бы, возможно, решила, что ошиблась домом, если бы ворота не отворились и навстречу ей не вышла Кириаки.

– Мы ждали вас, – произнесла она без всякой радости. Какое-то дурное предчувствие овладело Идой, но, помедлив, она шагнула за хозяйкой в ворота. Кириаки провела ее в гранатовую рощу возле дома. Небольшие деревца зеленели изумрудной листвой, под ногами в беспорядочном великолепии разбросаны были цветы герани – видно, хозяева не считали ее сорняком и не выпалывали, и теперь красные, белые и розовые цветки на яркой зелени рощицы радовали глаз.

Но вовсе его не радовало то, что еще увидала Ида.

Перед ней сидел на земле... наверное, все-таки человек. Существо, одетое в одну лишь набедренную повязку, было крупным, даже огромным по сравнению с Идой. Тело его было лишено всякой растительности, на спине вырос ужасный горб. Короткие ноги и длинные жилистые руки были несоразмерны друг другу. Но страшнее всего было его лицо. Огромные глаза навыкате были совершенно пусты – Ида не могла прочитать в них ни единой мысли, ни единого чувства.

Она застыла в растерянности и отвращении, не зная, что делать дальше. Кириаки, подведя Иду к сыну, печально вздохнула:

– Все его боятся. Не нашлось еще человека, который отнесся бы к нему с пониманием. Я слышала, ты очень добра, и решила, что ты одна могла бы подарить ему хоть немного тепла и ласки, каковых желает всякая мать для своего дитяти.

– Да... пожалуй...