Зима огненная

Ты так красочно расписывал свой дом, пока мы шли с войском, что я подумала, как было бы здорово увидать все это.

– Хорошо! – воскликнул Далассин. – Я отпрошусь из столицы, и, думаю, Император позволит мне ненадолго повидать родных. Сейчас мне нужно идти, но я был бы очень рад, если бы нам удалось встретиться завтра, скажем, на рынке, как начнет садиться солнце. Если я не слишком надоел тебе за время похода, – ухмыльнулся он.

– Ты мне совсем не надоел, – заверила Ида. – Я очень жалела, когда тебя увезли.

– Вот и славно.

... Дома ее уже ждали. На лестнице, ведущей к западной части дома, которую занимала Ида, сидела весьма утомленного вида женщина. Волосы, частично поседевшие, выбивались из-под платка, однако одета незнакомка была небедно. Нижняя туника ее была из тонкого шелка, а стола украшена жемчугом и серебряным шитьем на груди.

– Доброго дня, – учтиво поздоровалась Ида. – Вы кого-то ждете?

– Я жду Иду Киннаму, – отвечала женщина, – это, видимо, вы?

– Это я. Что же вас ко мне привело? – с любопытством спросила Ида. Уж кто-кто, а женщины к ней еще не подходили.

– Мое имя Кириаки Налбата, я вдова Кастора Налбата, торговца шелком. Зенона, ваша соседка, рассказала мне, что вы промышляете блудом и что вы добрая женщина, и я бы хотела просить вас – если вы не сочтете мою плату недостаточной – прийти к моему сыну.

Она протянула Иде увесистый мешочек с золотом.

– Тут пятьдесят золотых. Пересчитайте.

Ида не любила пересчитывать деньги при посторонних, поэтому отвечала с улыбкой:

– Это подождет, да и вряд ли вы меня обманываете. Только как я могу знать, что понравлюсь вашему сыну – почему же он сам не пришел ко мне?

Кириаки вздохнула так тяжело, что Ида испугалась – уж не сказала ли она чего-нибудь ужасного.

– Он не может прийти, – отвечала гостья.

Иде хотелось ободрить Кириаки, но она не знала, в чем ее беда, поэтому предпочла перевести беседу в более привычное русло.

– Когда мне лучше подойти? Вечером?

– О нет, только не вечером. Лучше по утрам.

– По утрам? А как долго? – осторожно уточнила Ида. Похоже, отдать пятьдесят золотых за раз мог позволить себе только влюбленный Элпидий.

– Десять дней, – отвечала гостья.