Зима огненная

– Император явил нам свое высокое доверие, – произнес Аптранд, обернувшись к Иде. – Через два дня выдвигаемся в столицу.

Ранульф торжествующе взглянул на Иду.

– А, забирай! – Она пошарила по карманам и бросила в него нашедшимся золотым. – Все равно, когда вернемся в город, я получу его обратно.

Ранульф расхохотался, поймав монету на лету, и Ида засмеялась вместе с ним – в этот ясный день она не могла ни на кого всерьез досадовать.

... Имперский посланец так и не уехал, ничуть не скрывая, что намерен стоять у наемников над душой, пока они не исполнят приказа.

Уже почти в столице, когда они переправлялись через Бычий Брод, Аптранд подошел к Иде.

– Я выражаю тебе благодарность от себя и от имени всех нас, – сказал он. – Я не думал, что от тебя будет польза, и уж всяко не мог ждать, что ты весь поход пробудешь с нами. Мы все перед тобой в большом долгу. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь, любая помощь, ни одна твоя просьба не останется без ответа.

– Я была рада помочь, – заулыбалась Ида. Солнце ослепительно сияло, заливая воду и палубу золотом, и казалось, в этот день не могло быть человека счастливее.

Ида не жалела, что отправилась в поход, пускай это и были весьма непростые дни. Отчасти это объяснялось тем, что за время кампании она познакомилась со множеством примечательных людей – как намдалени, так и видессиан. Отчасти – чуть более приземленными вещами. Оказавшись на землях неприятеля, намдалени тащили все, что не приколочено. Часть этой добычи досталась и ей, и Ида возвращалась домой в золоте, смеясь про себя. Так недалеко до мысли, что надо бы почаще ходить на войну.

Лето ликующее

По прибытии в столицу Ида вернулась к своей обычной жизни. Соседи, не видевшие ее полвесны, отнеслись к ее возвращению по-разному. Взрослые казались не слишком обрадованными тому, что Ида не исчезла бесследно: ей подумалось, что они хотели забрать ее комнаты – соседка снова была беременна. Зато дети, не отягощенные заботами о жилище, были рады вновь ее увидать.

Вскоре после возвращения намдалени в столицу начались казни.