Зима огненная

– Ты хочешь, паршивый пес, чтобы Эвфалия Мелиссина, в девичестве Драгацеза, жила в этой конуре! – набросилась она на несчастного хозяина, только увидев свою комнату. Иде комната казалась весьма милой: тут было чисто и даже была кровать, что после набитых соломой и конским волосом лежанок в палатках чудилось едва не раем земным. Об этом она и сказала подруге, но Эвфалия заявила обвиняюще: – Если бы эта дыра была лучшим, что есть в городе, я бы слова не сказала! Но твой Аптранд с его командирами разместился в резиденции губернатора! Почему я должна жить здесь, когда эти варвары селятся во дворце!

Ида решила не спорить.

Она не стала намекать Эвфалии, что та жена мятежника и предателя и намдалени вообще могли держать ее в плену, а не позволить выбирать жилище и бродить где вздумается. Вместо этого она сказала:

– Мы же здесь ненадолго. Наймешь себе извозчика и поедешь к родным. Да и здесь с тобой буду я, а в резиденции ты жила бы среди намдалени – как бы тебе это понравилось?

Эвфалия закатила глаза, но кричать перестала.

Хозяин, толстый Бренний, облегченно вздохнул. Ида подумала, что ему предстоят не самые приятные дни.

В первый день по прибытии в Гарсавру Ида занималась тем, что долечивала тех из раненых, кому еще требовалась помощь. Среди них был один из младших офицеров Аптранда – Эйрих из Таппера. У него были переломаны ребра – вражеский дротик поразил лошадь и вышиб Эйриха из седла. Но душевные его муки были тяжелее телесных. В битве под Гарсаврой Эйрих потерял племянника, Торисмонда, и тяжкое испытание, предстоявшее ему по возвращении в столицу, лишь усиливало горечь потери.

Ида хотела облегчить и эту боль, но не знала, как подступиться теперь, когда вся его душа была как открытая рана. Когда его грудь судорожно заходила под ее ладонями, жадно втягивая воздух, Ида не спешила убрать руки. Она посмотрела на меч Торисмонда, горьким напоминанием лежавший на низком табурете, и произнесла:

– Это разлука, мой господин. Просто долгая разлука, после нее будет встреча.

Она скорей почувствовала ладонями, чем услышала его вздох.

– Как я встану перед сестрой. – Переломы Эйриха срослись, но голос звучал так, словно те все еще его мучили. – Как я подам ей меч, как я... – Ида ощутила новый вздох. Намдаленский печальный обычай позволял не произносить страшных слов, но нисколько не уменьшал страдания. Она знала: Эйрих заговорил об этом лишь потому, что они были наедине.

– Твоя сестра в глубине души тоже это знает. Расставание не вечно.