Зима огненная

Она улыбнулась тоже, и сам Фос на своем сияющем престоле, казалось, улыбнулся вместе с ней.

Десять лет спустя

– Отчего ты печален, мой господин? Я так и не сумела облегчить твои думы?

– Нет, нет... – рассеянно отозвался Метрикий Зигабен. – Ты чудесная женщина. Просто с тех пор, как проклятые кочевники наводнили западные земли, от старика Ономагула покоя нет.

Ида хотела пошутить, что магнат Ономагул не такой уж и старик, если Зигабен думает о нем даже в постели, но благоразумно смолчала.

– Всякий добрый хозяин радеет о своей вотчине, – вместо этого сказала она.

– Ты права, – вздохнул Зигабен. – Боюсь только, как бы не вышло ссоры, ведь император, – он усмехнулся углом рта, – тоже добрый хозяин.

Ида улыбнулась и накинула ему на плечи тяжелый плащ с позолоченным аграфом.

– Тебе не терпится вытолкнуть меня в этот промозглый холод? – беззлобно вопросил Зигабен.

– Конечно, господин мой, ведь ты важный человек и сейчас пойдешь решать свои важные дела с кочевниками, Ономагулом и императором, а я останусь здесь в тепле.

Он рассмеялся, поцеловал Иду в плечо, но покорно застегнул плащ. Когда за ним закрылась тяжелая дубовая дверь, Ида тоже потянулась за одеждой.

Три года как торговала она собой вместо того, чтобы по примеру старших сестер выйти замуж. Впрочем, именно пример сестер и сподвиг ее бежать от замужества как от огня. Майе, старшей дочке Ваана-медника, не слишком повезло с супругом. Пахис Стальной Кулак и дома оправдывал свое прозвище – он нередко поколачивал жену, когда бывал пьян.

Второй Ваанов зять крутым нравом не отличался, но и Гелиане, другой своей сестре, Ида отнюдь не завидовала. Постоянно в делах и заботах – то за детьми уследить, то за лавкой, то на рынке поторговаться – та почти не навещала родительский дом. В последний раз, когда Ида видела сестру, та казалась уставшей, мало что занимало ее, кроме насущных дел.

Легкая жизнерадостная Ида не хотела себе такой жизни. Что станет с ее красотой и веселым нравом, достанься она дурному человеку или погрязни в трудах! Потому, как только отец объявил, что нашел ей пристойного жениха, Ида надела самую красивую тунику, что у нее была, бусы из янтаря – единственное свое украшение – и пошла на площадь Паламос, готовая предложить себя всякому, у кого найдется золотой.

Домой она так и не вернулась – сняла комнату у трактирщика Мокия, получив свое первое золото, да так и осталась в таверне ублажать постояльцев.