Зима огненная

Ида испугалась – неужели этот несчастный тоже достанется ей в первый день ее практики?

Но тут дверь позади них снова отворилась и в помещение вошли еще двое – высокий жрец с кривым носом и его ученик – полноватый юноша с темными пятнами пота под мышками. Жрец подвел ученика к лежащему на скамье раненому – тот почти не обратил на них внимания, поглощенный своим страданием. Нейп подвел Иду к человеку с пробитой стопой.

– Добрый день. – Ида ободряюще улыбнулась ему. Раненый буркнул что-то в ответ, но лицо его, когда он взглянул на Иду, как будто посветлело.

Она скосила глаза на ученика второго жреца, чтобы увидеть, что он делает. Юноша положил пальцы по обоим краям раны, словно хотел их соединить, но, видно, проделал это не слишком осторожно: раненый завопил и принялся ругаться. Рана перед Идой была меньше, и она положила по ее краям пальцы только одной ладони, стараясь не потревожить затронутую воспалением плоть. Раненый не закричал, но смотрел на нее с напряжением и недоверием, готовый к новым страданиям.

Она вспомнила строение человеческой стопы. Рана проходила, насколько Ида могла видеть, между второй и третьей суставчатыми костями и, возможно, задела обе, но больше всего пострадала мягкая ткань. Она собрала внимание и волю в узкий пучок, как линза собирает рассеянный солнечный свет, превращая его в горячий луч.

Резкая боль пронзила левую стопу, Ида вскрикнула, рассредоточившись, и схватилась за ногу.

– Все хорошо, – услышала она твердый голос Нейпа.

– Это не ваша рана, это лишь сочувствие чужой боли. Помните, кто вы. Вы невредимы.

– Тупая девка, – процедил раненый сквозь зубы.

– Прошу прощения, – виновато пробормотала Ида. Ей было обидно, ведь она даже не причинила ему боли, тогда как у юноши, занимавшегося раненым в бедро горожанином, дела шли явно хуже – его больной продолжал вопить и ругаться. Жрец, приведший юношу, очевидно, тоже начал сердиться.

– Сосредоточься, Мазарис, – раздраженно сказал он.

Стараясь не обращать внимания на боль в стопе и взгляд третьего больного, с интересом рассматривавшего ее зад, Ида снова приложила пальцы к краям раны и собрала внимание в узкий луч. Теперь боль почти не отвлекала ее. Она почувствовала, как протянулся между ними незримый мост – по этому мосту, словно повозки с добром, могла она переправлять раненому что сочтет нужным. Она чувствовала его рану и осторожно направляла в нее тепло через кончики пальцев.