Зима огненная

В глазах его мелькнуло такое глубокое изумление, что Ида испугалась, как бы Баили не выдал ее тайны, и уставилась на него умоляющим взглядом, без слов заклиная: молчи. Баили, надо отдать ему должное, быстро совладал с собой. Изумление на его лице сменилось вежливым любопытством. Но справиться с голосом ему было, несомненно, труднее, чем с лицом. Когда Баили заговорил, голос его звучал странно и совсем не подходил сказанному.

– Я и вправду не знал об этом. Что ж, в таком случае мне остается только пожелать вам счастья.

– Не волнуйся, намдалени, я прекрасно знаю, как мне повезло, – самоуверенно заявил Далассин. – И за Иду не переживай, я позабочусь о ней.

Баили едва кивнул ему, тепло попрощался с Идой и пошел прочь. Только потеряв его из виду, Ида смогла выдохнуть и рассмеяться.

– Лучше этой шутки, господин мой, я еще не слыхала! Какое у него было лицо! Сказать по правде, я тоже однажды соврала, что ты мой жених – чтоб не идти в услужение к Эвфалии Мелиссине и не обидеть ее.

Далассин смотрел на ее веселое лицо, и улыбка его была теплее солнца.

– Шутил я или нет, милая Ида, решать тебе, – наконец, сказал он.

– Что? – засмеялась она прежде, чем смысл этих слов дошел до нее.

– Хочешь быть моей женой? – просто спросил Далассин.

Ида почувствовала себя как бедняга Баили. Но совладать с собой у нее получилось не в пример хуже.

– Чт... н.

– Ты спасла мне жизнь и принесла мне удачу. Точно так же ты принесешь удачу всему моему роду. Ты самим Фосом послана была мне, и я был бы круглый дурак, если бы упустил тебя. Я же не девица на выданье, я глава рода Далассинов и сам могу решить, на ком жениться!

– Но я же тебе совсем не нравлюсь! – наконец, воскликнула Ида. – Сколько раз оставались мы наедине, а ты и попытки не сделал ко мне прикоснуться! Зачем брать женщину, которую не хочешь?

– О чем ты говоришь! Кому ты вообще можешь не нравиться! Ты теплая, ты мягкая, тебя всечасно хочется обнимать и целовать, больше всякой победы на поле боя я был бы рад видеть, как ты открываешь глаза рядом со мной, как расчесываешь волосы, как ласкаешь наших детей!

Сердце сильно забилось.

– Я не прикасался к тебе, потому что не хотел обидеть. Не хотел, чтобы ты решила, будто только твое тело мне и нужно.