Зима огненная

Он уже видел Далассина и знал его, но, будучи одним из офицеров Дракса, не питал к нему такой явной неприязни, как намдалени Аптранда. Далассин кивнул в ответ. Лицо его не светилось дружелюбием, но не выражало и презрения, часто проступавшего на лицах видессиан в присутствии варваров. Иде было довольно и этого.

– Господин мой, как хорошо, что мы встретились, – заулыбалась Ида. – Я не задержу тебя надолго, хочу задать только один вопрос. Быть может, он покажется тебе странным.

И она рассказала историю Мелиссина.

– Ты хочешь знать, как бы я поступил на месте Драгацезов, милая Ида? Я отправил бы его в гарнизон на западе, где рыскают йезды и где вероятность погибнуть была бы у него та же, что у его запертой в погребе жены. Я бы, может, взял его с нами, будь он намдалени.

– С вами? Куда?

Баили коротко улыбнулся:

– У государя, видимо, истощилась казна, потому он не хочет дождаться весны, чтобы заполучить золота Кизика.

Чудно, мрачно подумала Ида. Похоже, теперь ей лицом к лицу придется столкнуться с людьми – да люди ли то вообще! – кто принес в жертву Скотосу целое селение. А в случае успеха – встретить зимние праздники в полуразрушенном провинциальном городишке с йездами под боком.

Баили, видя, как она помрачнела, спросил, что ее встревожило.

– Так, дурные мысли, – улыбнулась она. – Скажи тогда мне точно, когда вы выступаете, чтобы я приготовилась отбыть с вами.

Далассин взглянул на Иду с недоумением, Баили, казалось, тоже был удивлен ее словами.

– Ты хочешь отправиться с нами, милая Ида?

– А что, вы будете не рады меня видеть? – шутливо поинтересовалась она.

– Конечно, рады! – воскликнул Баили, и оттого, что в голосе его были равно радость и сомнение, он прозвучал смятенно.

– Не так быстро, намдалени, – насмешливо произнес Далассин. – Не думаю, что этой осенью Ида куда-то уедет. Быть может, ты еще не знаешь, так позволь сообщить, что Ида моя невеста и после Дня зимы станет мне женой. Не думаю, что у нее останется время разъезжать с вами по стране.

Если Баили, услыхав слова Иды, и был удивлен, это чувство не шло ни в какое сравнение с тем, что отразилось на его лице после слов Далассина.