У бездны на краю

Хотя дело, похоже, не столько в распоряжении, сколько в дружбе брата-келаря с Адемаром и нежелании перечить этому изощренному лжецу.

С другой стороны, а что, если россказни Адемара – правда, хотя бы отчасти? Если Гиллен и правда что-то делал в монастырском саду в ту ночь? Монахи наверняка уже осаждают его расспросами в скриптории. Надо бы перехватить францисканца в саду, когда рядом не будет лишних ушей.

Внезапный надрывный кашель согнул Ивара пополам. «Да что за напасть?! Вроде и ветер стих давно. Стоило бы выпить горячего вина со специями», подумал он, чувствуя, как расползается по телу высасывающий силы озноб.

«А что, если это восточная болезнь?!» промелькнула в голове предательская мысль, наполнившая теплый летний день холодом и одиночеством. «Если бы Господь прямо сейчас явил свой лик и сказал, что жить мне осталось ровно семь дней - что бы я делал? Посвятил бы остаток дней покаянным молитвам? Или, напротив, разнузданному разгулу?»

Ивар вдруг почувствовал, почти физически, как распадается на мелкие лоскуты прежний привычный мир, как холодный ветер времени вырывает из слабеющих рук эти блекнущие на глазах ошметки, безжалостно унося их прочь.

От мрачных мыслей его отвлек тучный Жобо, выкатившийся из двери скриптория и направившийся в сторону аббатских ворот по мощеной камнем дорожке. При разговоре в лечебнице розовощекий переписчик не присутствовал, но монахи наверняка уже сообщили ему о скандальной ссоре с Адемаром и обо всем прочем.

Жобо, обычно приветливый и улыбчивый, на этот раз упорно смотрел куда-то в сторону, делая вид, что его крайне занимает воркующая на карнизе пара голубей.

- Я тут, - шутливо помахал ему рукой Ивар. – Слышал уже про пристрой аббата? Что думаешь?

Жобо нехотя остановился, помолчал немного, по-прежнему не глядя Ивару в глаза, затем пробормотал вполголоса:

- Зря ты это... Адемару расправой грозил. Изгонят они тебя. И правы будут.

- Изгонят так изгонят, - равнодушно махнул рукой Ивар. - Все одно бесплатно тружусь.

- Не знаю. Он сказал, что не будет отвечать.

- Как так? – изумился Ивар.

- Сказал, что без дозволения аббата не будет ничего говорить. Дескать, это касается не только его одного. Подозрительно все это. И прискорбно, крайне прискорбно. Я поначалу думал, что Адемар наговаривает лишнего, только бы нашему настоятелю досадить – но, похоже, ошибся. Нечистое это дело.