У бездны на краю

А также питание, движение и прочее. Внутренняя же причина болезней – нарушение физиса.

- Что еще за физис? Сдается мне, что ты намеренно решил нас запутать в своей псевдоученой паутине! – длинные пальцы Гримо сердито застучали по кафедре.

- Так пишет Гален, - пожал плечами францисканец. – Физис есть та сила, что поддерживает жидкости организма в состоянии красиса. Поступает же она в организм вместе с пневмой, вдыхаемой нами из воздуха.

- Но почему происходит так, что одни заболевают лихорадкой, а другие – нет? – Внезапно вышел из задумчивого оцепенения брат Агильвард.

- Даже если они живут под одной крышей? Ведь они вдыхают один и тот же воздух, одну и ту же пневму – почему же у одного физис портится, а у другого – нет?

- Как говорил один мой знакомый, - смиренно склонил голову наваррец Гиллен, - если бы у меня были ответы на все вопросы, я бы давно преподавал теологию в Париже.

- Ну как всегда! - злорадно усмехнулся Гримо. – Поначалу корчат из себя всезнаек, а как до дела - тут же прячутся за шуточками.

Как по мне, достаточно уже всех этих псевдоученых рассуждений. Все, что нам нужно – это просто закрыть ворота аббатства для всех чужаков! Никого не впускать и никого не выпускать – пока не пройдет эта паховая болезнь.

- Но разве это возможно, брат Гримо? – всплеснул руками Агильвард. - Сколько мы сможем просидеть так взаперти – неделю, две? Мы уже и так почти ни с кем не сообщаемся из города.

- А нужно, чтоб вообще ни с кем! Весь хлеб из пекарни, что мы отвозим в город на продажу – оставлять себе.

Яйца у нас тоже свои, трав достаточно. Рыбы из садков, опять же, должно хватить на пару месяцев...

- Хорошо бы... А знает кто-нибудь, чем брат рыбник нас порадует к обеду? Вот бы семгой или осетром... – мечтательно протянул губастый переписчик.

- Странный он какой-то сегодня, рыбник наш, – заметил брат Агильвард. - Видели, как держит руку? Как будто спрятал что-то под мышкой. Я уж, грешным делом, подумал, не тиснул ли он у нас книгу какую. Пока не вспомнил, что он и чтению-то толком не обучен.

- Да, я тоже обратил внимание, - кивнул головой Гримо. – Может, вывихнул или потянул?

Увлеченные разговором переписчики не заметили, как на пороге скриптория возникла фигура запыхавшегося странноприимца. Опершись рукой о дверной проем, он не то прокашлял, не то просипел иссохшим голосом:

- Плохая новость, братья! Рыбник наш заболел. Брат Адемар только что нашел у него черную апостему на шее.

Тяжелое молчание воцарилось в пыльной зале скриптория.