У бездны на краю

Ибо где они – там раздор, шатания и пагуба.

- Напомни мне, пожалуйста, кто именно – сам мессир де Сермет или же наш приболевший приор - дал тебе полномочие вещать от лица всех братьев?

- Мы сами и дали, - вмешался в спор арагонец Гримо. – Так ведь, братие?

Ответом ему был нестройный гул одобрения, пронесшийся по скрипторию.

- Кто, как не чужестранцы, разносят семена пестиленцы по городам и весям? – картинно разводя руками, принялся ораторствовать Гримо. – Вкупе с плевелами ересей, греховными новациями, бесовскими платьями и прочими отмычками Дьявола?

- Я слегка запамятовал, брат Гримо, - внешне бесстрастным голосом отвечал ему францисканец Гиллен.

- Брат Гримо живет в нашем аббатстве уже шестое лето, - повышая голос, замахал руками Адемар, – и ни разу не запятнал себя нечестивым поступком или помыслом. Посему не имеет никакого значения то место, где он когда-то родился.

- И каким же нечестивым поступком или помыслом запятнал себя я? Или, скажем, наш новообретенный переписчик из Англии? – кивнул Гиллем на стоявшего рядом Ивара.

- А вот пусть он сам и расскажет, о чем якшался с евреями на Иудейской горе! – прошипел Адемар. – Не отпирайся - наши братья видели тебя там в прошлую среду.

- В самом деле? – францисканец, удивленно подняв брови, бросил на Ивара острый взгляд из-под седых растрепанных бровей.

- Брата Адемара недостаточно хорошо проинформировали, - усмехнулся Ивар. – Я всего лишь перекинулся парой слов со своим соседом Жюда Машо, пасшим коз на той горе.

- Всего лишь перекинулся парой слов?! – едва не срываясь на крик, возмущенно выкрикнул Адемар. – А знаешь, что писал Иоанн Златоуст про таких, как ты? «Если бы кто убил твоего сына, скажи мне, ужели ты мог бы смотреть на такого человека, слушать его разговор? Иудеи умертвили Сына твоего Владыки, а ты осмеливаешься сходиться с ними в одном и том же месте?» Сначала ты селишься с ними под одной крышей, потом ведешь добрососедские разговоры, потом начинаешь сочувствовать их вере, а в итоге.

- В итоге вы все, собравшиеся здесь бездельники, нарушаете устав нашего ордена! – стараясь перекрыть стоявший в скриптории гул, прокричал старший певчий Ремигий, спускаясь по винтовой лестнице и сердито стуча ферулой по балясинам.