У бездны на краю

Достав из шкафа небольшой графинчик зеленого стекла и две оловянные кружки, Адам Лебель, как будто оправдываясь, произнес:

- Хоть я и не сторонник винопития, но для защиты от лихорадок вещь необходимая, Диоскорид мне в том порукой. Ergo bibamus,* как любил говаривать его Святейшество Мартин IV.

- Multis annis,** - ответил Ивар, отхлебывая из протянутой ему кружки.

* Лат. «так выпьем же».

** Лат. «многие лета».

Странный вкус. Точно не вержю и не кларет. Чем-то напоминает пимент или кут, но как будто и не они тоже.

- Что это, святой отец? – смакуя тягучий напиток с сильным привкусом корицы и муската, спросил Ивар каноника.

- Какое-то вино, - пожал плечами тот. – Надо у кастеляна спросить, из его кладовых. Он рассказывал мне, как приготавливать, но я забыл название. Да и не особо вслушивался. Просто бодрящее вино, согревающее кровь.

- Однако весьма необычный вкус, - продолжая оценивать языком незнакомый напиток, заметил Ивар.

- Гвоздичные почки и имбирь, если я правильно помню. Перетирается, смешивается с вином, процеживается через «гиппократов рукав» - это такая цедилка конической формы.

- Кастелян не обидится на нас за то, что мы опустошаем его запасы? – Ивар вдруг почувствовал, как ударило в голову слабенькое, как показалось вначале, вино, как кровь забурлила по венам игривой горной рекой.

- Здесь много еще такого добра в подвалах, – махнул рукой каноник.

- Может, у него и каштаны имеются? Один исмаилит, по имени Ибн Бутлан, советовал перед употреблением вина съедать плоды миндаля, а после – каштаны. Дабы не возникало тошноты и возмущения дурных мыслей.

- Господь с тобой, какие каштаны в середине лета? - замахал руками каноник.

- Засахаренные, я имел в виду. Те, что в италийских землях именуются конфéтти.

- А губа у тебя, мой друг, не дура! – заулыбался Адам Лебель.

***

Ивар не ожидал, что простое вино может настолько преобразить мир вокруг. Вечерний летний воздух вдруг показался ему наполненным чем-то таинственным, тонким и неуловимым. Как будто тут и там вспыхивали мельчайшие огоньки, подобные сказочным светлячкам, манили, дразнили, обещали раскрыть свой тайны.