У бездны на краю

Может, знала наперед, что погибнет в пламени из собственного дома?

Ариана и сама не заметила, как начала бормотать вслух. Зато это прекрасно заметили ее похитители.

- Гляди ж ты, очухалась! А вон и Жофре бежит аккурат к столу! Прям нюх у него до свежей п*здятинки.

Тащивший Ариану подмастерье грубо скинул ее с плеча, словно опостылевший вьюк, и неуклюже поставил на землю. От резко закружившейся головы подкосились ноги, тупая боль сдавила затылок – еще немного, и ее вырвало бы прямо на ноги своему носильщику.

- Может, прям здесь ее оприходуем? – брезгливо отстраняясь, спросил тот у подбежавшего Жофре. – Пока она нам тут все не заблевала.

- Вон там дальше развалины какие-то, пошли лучше туда, - ответил бородавочный дубильщик, недоверчиво разглядывая Ариану. Затем, обращаясь уже к ней, добавил:

- И не вздумай пищать – а то мы твою мордашку так исполосуем, что мать родная не узнает. Хотя о чем это я - она так и так не узнает.

- За что вы убили ее? – Ариана не узнала собственного голоса: грубого, хриплого, как у кабацкого пропойцы.

- Мы? – презрительно сплюнул Жофре. – Надо больно! И без нас нашлись охотники. Спроси лучше у тех вилланов. Или у своей мамашки в Аду – зачем она их перезаражала. И хватит языком молоть – прибереги его для более полезных дел.

- Ну так что, жребий? – останавливаясь, спросил пучеглазый пухляш в засаленном чепце.

Жофре молча сорвал четыре травинки, оборвал одну из них покороче, вложил все четыре в кулак и протянул пухляшу.

- Хух! – тут же разразился пухляш радостным выкриком. – Работает все-таки, не соврал габарщик.

- Что у тебя там работает, чудило? – неприязненно бросил Жофре. – Иди уже, да не вошкайся там слишком долго. Не один тут такой.

- Что вы со мной сделаете потом? – облизывая языком пересохшие губы, прошептала Ариана.

- Если тебе сильно понравится – повторим, так уж и быть! – гоготнул Жофре.

Пухляш с плотоядно заблестевшими глазами отвел ее за полуразрушенную стену из увитого плющом песчаника. В молчаливом оцепенении Ариана проследовала за ним. Пухляш жестом приказал снять платье. Непослушные пальцы, то и дело промахиваясь, никак не хотели цеплять тугую шнуровку.