Отрок московский

Приказ Великого магистра надлежит исполнить или умереть! — брат Генрих многозначительно поднял палец к закопченному потолку. Их хотели перехватить около Зеландии...

— Перехватить? — слегка приподнял бровь Торгейр.

— Всегда находится много охочих прибрать то, что плохо лежит, — не вдаваясь в подробности, пояснил рыцарь.

— Это так. И что же помешало?

— Когда корабли герцога Мекленбургского ждали французов в Большом Бельте, те проскочили через Зунд. В тумане. Ночью. В прямой видимости от крепости Роскилле.

Плешивый присвистнул.

— Будь я проклят! Вот это мореходы!

— Позже их видели рыбаки севернее Рюгена. Не знаю, можно ли им доверять, но, по всему выходит, что судов сейчас не больше дюжины.

— А что вы хотели? С Зундом не шутят. Еще легко отделались.

— Это так. Но капитул Тевтонского Ордена, поразмыслив, решил, что богатство братьев-храмовников может все достаться пучине морской.

— А это было бы, по меньшей мере, расточительно! — хохотнул датчанин.

— По меньшей мере, да, — не стал спорить рыцарь.

— Наш орден вынужден нести свет истинной Веры диким язычникам здесь, на севере, где трудно рассчитывать обогатиться за счет побежденных народов. Вольно же тамплиерам было накопить огромные богатства: охрана паломников, богатые сарацинские города... На что можем рассчитывать мы? Лишь на отчаянное сопротивление схизматиков[5]. А расходы на содержание армии, на возведение замков ничуть не меньше, чем у храмовников или иоаннитов. И даже большие...

— Я всецело согласен с вами, брат-рыцарь, — почтительно произнес Торгейр, в душе хохоча во все горло.

Вот они — борцы за Веру! Ни о чем, кроме золота думать не могут, словно купцы какие-то.

— По нашим расчетам, французские суда должны пройти южнее Готланда и, обогнув Моонзундские острова, направиться прямиком к устью Невы.

— То есть, брат-рыцарь, если я правильно вас понял, их нужно перехватить неподалеку от Ревеля...

— Ни в коем случае! — воскликнул ливонец. Огляделся по сторонам — не привлек ли он внимание любопытных свидетелей? — Ни в коем случае, — повторил он уже спокойнее.

— Почему? — сделал глупое лицо мореход.

— Ну, во-первых, здесь владения датской короны.

— Так на то договор в Стенби[6] заключали.

— А ты не путай борьбу с язычниками и морской разбой... — прорычал брат Генрих и осекся. Прижал ладонь ко рту. Несколько мгновений помолчал, испуганно поводя глазами по сторонам. — Я хотел сказать, что по договору в Стенби мы с Датским королевством делим земли, отвоеванные у язычников.