Отрок московский

Взял он с собой, кроме почерпнутой мудрости, только прямой узкий меч, который чиньцы называют смешным на взгляд Никиты, именем — «цзянь» да два кинжала, больше похожих на трезубцы: перекладины крестовины длинные, загнутые кверху, словно усы, да вдобавок еще и заточенные. Это уж потом, блуждая в лесах за Иртышем, он вырезал себе посох и соорудил охотничий лук, чтобы не пропасть с голода...

— Вовсе они не вилы... — слегка обиделся Никита, услышав обидное такое прозвище любимого оружия. — Хотя в чиньской земле и вилами сражаются, и лопатами, и даже граблями.

— Граблями?! — звонко рассмеялась Василиса. — Это как?

— Граблями и у нас смерды дерутся, случается, — весомо заметил Мал. Как оказалось, старик не только смотрит по сторонам, но и внимательно прислушивается к разговору. — И вилами. И лопатами, случается. Как браги напьются...

— Видел и я, как смерды вилами дерутся, — закаменев лицом ответил Никита. — Мой стрый[7] двух нукуров вилами завалил, когда наши выселки грабили. А после браги как-то не приходилось замечать.

— Смерд и есть, — пожал плечами Мал. — Не проще ли отдать было то, чего хотели?

У парня невольно сжались кулаки и правая рука поползла по поясу в поисках рукоятки меча. Но он вовремя вспомнил, что девушка, хоть и посулила дать им с Уланом оружие, не торопилась выполнять обещания. Хотя сама ехала при сабле. Да и старик вооружился, что называется, «до зубов». Кроме меча, широкого «чухонского» ножа на поясе, еще одного засапожного, короткого лука в сагайдаке с полным колчаном стрел, он тянул на себе еще кистень, засунутый сзади за перевязь, и топор, привязанный к задней луке.

— Это тебе, холопу, легко хозяйским добром распоряжаться! — срезал он обидчика метким словом. — А попробовал бы своим горбом нажить!

Язвительное замечание зацепило дедка гораздо сильнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Он рванул повод, разворачивая саврасого коня. Выкрикнул, побагровев лицом:

— Ты кого холопом обозвал?!

— Тебя, а что? — скривился Никита.

— Ты — недоносок! Заморыш московский! — глаза Мала налились кровью, выпучились. — Я тебя, крысеныш, сейчас по-свойски проучу...

Он схватился за плеть, одновременно ударяя пятками в конские бока.

— Стой! — взвизгнула Василиса, бросаясь наперерез.

— Назад! — крикнул Никита, заметив, что татарчонок направил своего коня прямиком в бок саврасому.

Они успели одновременно: парень схватил друга за шиворот, едва не выдернув из седла, а девушка поймала запястье Мала.