Слепая птица

Поэтому перед Ланвалем открывалась заманчивая перспектива – он мог безнаказанно ранить или даже убить родственника императора. Ну, почти безнаказанно. Возможно, его на какое-то время посадят под арест. Однако какова будет слава!

А то, что это была именно стычка, и настоял на схватке сам Бремон – Танхелин подтвердит под присягой, ни единым словом не солгав. Только бы не упустить удачу.

Стычка в отличие от дуэли не требует соблюдения вех формальностей. Ланваль и не стал их соблюдать. Не стал салютовать или кричать: «An garde!», а, отбросив шляпу, без предупреждения кинулся на противника.

Это давало дополнительный шанс против такого сильного фехтовальщика, как Бремон.

Увы, в данном случае это не сработало. Ибо подобные приемы были как раз в духе той старой дуэльной школы, в которой воспитывался родственник императора. Он без труда парировал выпад и перешел в контратаку.

И все-таки шанс оставался. Оба противника не имели при себе кинжалов, а Ланваль знал, что Бремон особенно силен в поединках на южный манер – с кинжалом и шпагой.

Шпага Ланваля не была такой легкой, как у многих придворных, а обут он был в ботфорты, а не в туфли, которые скользили бы по траве. К несчастью, теми же преимуществами обладал и его оппонент. Вдобавок Бремон был более худ и подвижен, что нисколько не умаляло его физической силы.

Но главное – напав без предупреждения, Ланваль словно бы заявил о своем намерении пренебрегать правилами, а значит, предоставил Бремону право вести себя точно так же.

По лицу Ланваля из-под парика стекал пот.

Он оборонялся до поры вполне успешно – хотя ему не удалось ранить Бремона, вражеский клинок его также не коснулся. До той минуты, когда Бремон, отвлекший его внимание обманным финтом, не вонзил острие шпаги ему в щеку. И тут же выдернул.

Танхелин, наблюдавший за поединком, нимало не сомневался, что этот удар был нанесен с той же целью, с какой дуэлянты всегда бьют в лицо – чтобы изуродовать противника. Щеку Ланваля навсегда украсил бы рваный шрам, и это могло бы послужить достаточным наказанием.

Но поединок вовсе не прекратился. Ланваль отплевывался кровью, и пусть рана его вряд ли была тяжела, движения его несколько замедлились.

Воспользовавшись эти, Бремон нанес короткий рубящий удар по ногам, и Ланваль рухнул перед ним на колени. И тогда последовал завершающий удар – в сердце.

Ланваль завалился набок. Его круглые глаза оставались открыты.На глянцевых листьях, белых лепестках цветов и мраморных боках ближайшего амура алели брызги крови.