Паутина времени

- Мальчишка может что-то знать, - командир, высокий мужчина с красным лицом и жестокими глазами, сдвинул густые брови, - Не знаю, как его дружки бежали, но его они бросили – он легко предаст их!

- Если бы хотел их предать – уже все рассказал бы, - возразил ему один из подчиненных, парень с длинным носом, маленькими глазками и пухлыми губами. После всего случившегося, после того, как они угодили в такой странный переплет, рядовые получили некоторое право оспаривать если не приказы, то рассуждения командира.

- Он плачет, боится, - продолжил длинноносый, - Может, наоборот, не пугать его, а попросить по-хорошему? По-моему, он вот-вот сломается.

Собеседник презрительно фыркнул и четко, по-военному, повернулся, вставая к спорщику спиной, обращаясь к другим соратникам. Один из них – приземистый мужчина с землистым лицом, человек уже взрослый, тотчас же внес свою лепту.

- Если вот-вот сломается, достаточно немного надавить. Может, стукнуть его разок? Мальчишка-то вроде крепок, от пары тычков не сломается.

- Тебе лишь бы кулаками махать, Ганс! – возмутился еще один молодчик, на этот раз вполне приятный на вид и, шагнув к длинноносому, чуть приподнял подбородок, - Я за идею Альбрехта. Мальчика надо уломать, зачем сразу бить?

Последний из участников небольшого отряда, мужчина, по возрасту как будто соответствующий командиру, предпочел оставить свое мнение при себе и ограничился глубоким вздохом. Разговор в таком духе шел уже минут двадцать как, и смертельно ему наскучил.

Хотелось, в конце концов, разобраться с тем, что происходит. Хотелось вернуться в понятное и нормальное, хотелось вскинуть автомат и расстрелять врагов… но врагов рядом, как назло, не было.

Он тряхнул головой и, будучи человеком решительным, предпочитая действия словам, резко шагнул к несчастному темпору, хватая его за волосы и запрокидывая ему голову.

- Где твои дружки?! – рыкнул он, - Куда провалились, каким образом? – и, тряхнув перепуганного мальчишку, приказал, - Отвечай!

Райвен затрепетал, как лист на ветру и, пытаясь освободиться, слабо мотнул головой.

- Только не часы!.. – с трудом выдавил он, - Не трогайте часы, я… я не знаю… ничего не знаю, пустите, пустите меня!

Спастись он не мог. Отправить негодяев в их время или вернуть ребят обратно – тоже. Мысль о том, что рука немца, сжимающая его шевелюру, находится излишне близко к часам, внушала смертный ужас, заставляющий леденеть пальцы.