Паутина времени

Сейчас, здесь, когда они оказались одни среди готовящегося безумия, когда над их жизнями нависла совершенно реальная угроза, она вдруг ощутила неодолимую необходимость ощутить его поддержку, почувствовать тепло… Вольфганг недоуменно отстранился, опуская зажимающую ее рот руку.

- Что ты делаешь?..

Девушка досадливо вздохнула. Донести до стеснительного немца то, что самой ей казалось вполне естественным представлялось занятием непростым.

- Обнимаю тебя! – несколько раздраженно шепнула она и, прекрасно сознавая, что сейчас не время для выяснения отношений, что место выбрано абсолютно неподходящее, но не находя в себе сил и дольше сдерживаться, продолжила, - Вольф, ты что, правда ничего не понимаешь?

- Чего я не понимаю? – совсем растерялся парень и, осторожно выглянув из-за двери, покачал головой.

Там, на пороге башни, события накалялись – в дело пошли угрозы, а женщина, хозяйка поместья, продолжала умолять и просить не забирать ее больного мужа и малолетнего сына.

Когда он обернулся, его ждало самое решительное и однозначное объяснение, какое только можно придумать – Тата, обхватив застенчивого немца за шею, горячо прильнула к его губам.

Вольфганг опешил и, неуверенно сжав обеими руками ее талию, на мгновение замер, позволяя себе слабость насладиться этими приятными мгновениями, затем все-таки неуверенно отстранил.

- Тата…

- Ты мне понравился с первого взгляда! – зачастила девушка, не давая молодому человеку и шанса на возражение, - Честное слово, очень понравился! Ты очень красивый, Вольф, сильный, смелый… ну, почему ты такой стеснительный?

Немец потряс головой, пытаясь сопоставить в своем сознании все происходящее.

Со стороны входа раздался резкий приказ, затем звук грубой пощечины и женский вскрик. Судя по всему, заявившиеся солдаты перешли к решительным действиям.

- Я… - он кашлянул, пытаясь подобрать хоть какие-то слова и, наконец, уцепился за спасительное, - Сейчас не время.

- Откуда ты знаешь, что потом время будет? – Тата, не в силах сдерживаться, даже топнула от негодования, - Вообще… Может, нас убьют прямо здесь и сейчас, а ты ломаешься, как девочка на первом свидании! Блин, Вольф, это я тут девушка, это мне надлежит ломаться и краснеть!

- Я не краснею! – огрызнулся немец и, тяжело вздохнув, потер переносицу, - Послушай… Тата, ты мне очень нравишься, честно.

Ты красивая, добрая, милая, просто… У меня была подруга, тогда, еще до войны.