Опаленные души. Часть первая: Черная Ведьма.

Один из полисменов, наблюдавших за куклой, еле слышно ругнулся и пробормотал:

– Гостфайеры.

Капитан зло на него покосился, а Вивьен сказала:

– Ну… я так понимаю, это должна была объяснить леди Гостфайер…

И мысленно Рената была с ней согласна. Проблема была в другом – почему-то с леди Агнесс было очень тяжело говорить. Точнее, говорить с ней было очень легко – она была идеальным собеседником. Ты мог говорить с Агнесс часами и не разу не прерваться, вот только… не на важные темы. Девочка не знала, как именно это работает, но каждый раз, когда она или папа пытались выяснить что-либо о Черной ведьме, истории этого дома или их дальнейшей судьбе, то погружались в неспешную беседу на несколько часов.

Это происходило с самого начала – когда папа спрашивал о прошлом Блэквудов, когда они пытались выяснить подробности о подвале и даже сейчас. И самым жутким было то, что в итоге ты забывал о причине беседы и начинал обсуждать что-то важное Агнесс.

Хотя нет… самым жутким во всем этом было то, что только Рената замечала эти странности в беседах с леди Гостфайер. Все остальные просто забывали о своих вопросах, не замечая ничего жуткого… кроме злого папы. В общем-то они хоть что-то узнали только потому, что злой папа был вещью, с которой приходилось считаться всем. Жаль только, что он так уставал после своих приступов гнева и повторить допрос вряд ли удастся.

– Леди Гостфайер рассказывала мне, но, к сожалению, я недостаточно умна чтобы понять ее разъяснения, – спокойно сказала Рената.

Нелюбитель Гостфайеров усмехнулся, и получил новый злобный взгляд от капитана.

– Ну… – продолжила Вивьен – я думала вам сказали… в общем… судя по нашей информации, они еще живы, – просто сказала женщина.

– А? – не поняла Рената.

– Дети, – пояснила Вивьен – Главы родов чувствуют их... похищенные дети все еще живы, – спокойно закончила полисменша – почти двести лет спустя.

Глава 8. Старые истории

– Я не думаю, что справлюсь, – сказала она, нервно сжимая фарфоровую кружку.

Это был ее любимый черный чай, который всегда ее успокаивал… особенно, когда она пила его в гостиной, сидя напротив камина. Каждый вечер был похож – она садилась в темно-синее кресло, он усаживался на скрипящий коричневый диван, и они вместе пили чай.