Опаленные души. Часть первая: Черная Ведьма.

Ирма была мягкой, доброй женщиной, любившей всех членов своей семьи. Когда их братья уехали на войну, Ирма переживала больше всех. Она плохо спала и очень мало ела, постоянно делая все более и более совершенные защитные артефакты, отправляя их на фронт. Когда до особняка Блэкфайеров дошло письмо, в котором сообщалось, что младший брат умер… она обезумела и заперлась в своей мастерской на долгие две недели. А когда она вышла оттуда… Изабелла поняла, что ее старшей сестры больше нет.

Изабелла любила Ирму больше всех своих братьев и сестер.

И ненавидела больше всех.

Потому что Ирма поверила ей, и все равно сделала это.

Ирма создала ту вещь и бросила Изабеллу. И самое смешное… то, от чего выжившая Блэкфайер смеялась до слез, до боли в животе и подвывающего, всхлипывающего скулежа… та вещь так и не смогла спасти никого из ее семьи. Ведь на момент создания, все их братья уже умерли. Ирма искалечила себя, с полным осознанием того, на что идет… зря.

Когда Изабелла смеялась, из ее глаз текли слезы.

Рената тряхнула головой, отгоняя это ощущение истеричного, полного отчаяния веселья и собралась с мыслями. Чендлеры стояли около двери с табличкой Ирма Блэкфайер уже почти минуту, и все это время девочка не решалась нажать на ручку… Изабелла ненавидела эту комнату. И ее бывшего владельца.

Рената глубоко вздохнула и кивнула Маркусу. Тот повернулся, после чего осторожно открыл дверь… старые петли мерзко заскрипели, открывая детям содержимое комнаты. Старшая Чендлер увидела то, что скрывалось внутри и поморщилась.

– Что здесь случилось? – пораженно спросил Джордж, вышедший перед сестрой.

Внутренности некогда аккуратной спальни представляли собой развалины. Будто какой-то сумасшедший яростно ворвался внутрь и с жутким остервенением изничтожил старинную мебель и порвал напольный ковер. Дорогой стол был покрыт порезами и вмятинами, будто кто-то в исступлении бил по деревянной поверхности, в отдалении же виднелась старинная кровать - она даже не была завешана балдахином, который рваными ошметками свисал с деревянных перекладин.

Из-за этого сразу стало видно еще одно тело, одетое в потрепанное, покрытое грязью платье. Мертвая женщина была привязана гораздо крепче Изольды – ее руки сковывали не обрывки ткани, а самые настоящие жесткие веревки, с силой пережимавшие сухие кисти. И судя по следам трения на деревянных столбиках кровати, к которым крепились веревки – связанная остервенело дергалась и сопротивлялась пленению.