Опаленные души. Часть первая: Черная Ведьма.

Что именно нам позволено нарушать запреты… полагаю пользоваться нашей гордыней и самоуверенностью было весьма удобно, – равнодушно заметила она – и теперь мои братья мертвы, а сестры сломлены.

– Возможно, старшие леди еще поправятся? – нерешительно спросила Лотти – они даже хорошо себя чувствуют. Я слышала, что в Ватикане можно излечить последствия…

– Не эти, – сухо сказала женщина – ты знаешь про мой дар, Лотти... я вижу почему нельзя нарушать запрет. И я предупреждала их, но они не слушали, и теперь… скажешь ли ты, что они остались прежними? Очевидно, им уже плевать на войну и наше положение.

– Не говорите так, госпожа! – внезапно воскликнул Маркус – Блэкфайеры не падут! Они не могут пасть! Ваш род сильнейший из всех… вы не можете исчезнуть! – неопытного дворецкого ощутимо трясло – у вас все еще есть ребенок… у нас есть наследник, – с оттенком лихорадочной одержимости прошептал дворецкий.

И тут в глазах безжизненной девушки, впервые за долгое время, мелькнула искра. Ее руки задрожали, с силой сжавшись в кулаки. Лотти, увидевшая лицо госпожи, вздрогнула и побледнела… Маркус, поглощенный своей одержимостью, изменений в женщине не увидел.

– Если им так нужно, то мы отдадим людей, – лихорадочно забормотал мужчина – мы скормим демонским немцам всех! Тогда король со своим проклятым договором будет доволен, как и трусливые древние рода… а потом родится наследник и отомстит за леди и молодых господ и…

– Маркус, – тихо сказала она, перебивая бормотание дворецкого.

Тот недоуменно моргнул и поднял глаза.

– Еще одно слово, и я убью тебя, – сказала Изабелла Блэкфайер.

Ее голос звучал обманчиво ровно и спокойно, но почему-то был тяжел как тысячетонная плита. Казалось, за ровными словами скрывается тяжелая, разъедающая ярость… в этот момент Маркус абсолютно четко осознал – молодая госпожа было смертельно серьезна.

– Мой сын не надежда на возрождение рода, – постановила Изабелла, поглаживая живот – не маленький мститель, существующий для ваших надежд и забав… это наш ребенок. И если ты хоть раз заикнешься при нем о долге мести или его выдающихся силах, я убью тебя, – спокойно сказала женщина.

Сейчас, впервые за долгое время, ее голос был наполнен силой и решимостью.