Тараканы

Но вернусь к тому вечеру в «Лебеде», когда Валера Брюсов читал со сцены свои стихи, а я увидел среди молодых барышень одну, которая своим обликом пленила моё сердце... Это была несравненная Ирен Шляпникова.

Потом, когда мы уже состояли в близких отношениях, я спросил её о том, какое же впечатление на неё произвёл мрачный штабс-капитан в отставке, подошедший к ней с комплиментами... Мрачность свою я приобрёл ещё во времена, когда командовал артиллерийской бригадой на Кавказе.

Но шарм боевого офицера у меня было не отнять.

И, я уверен, именно мой героический облик привлёк внимание мадмуазель Пироговой-Шляпкиной. Но она сама предпочитала лукаво улыбаться в ответ на такие вопросы...

Жалования, назначенного мне Отделом, хватало на безбедную жизнь в двухэтажном доме на Бронной, и теперь, когда в мою жизнь вошла Ирен, казалось, что я наконец обрёл не только счастье, но и душевный покой.

Разглядывая лицо спящей, я напомнил себе, что пора бы спуститься в гостиную и за утренним кофе просмотреть свежие газеты и корреспонденцию.

Бесшумно одевшись, чтобы не будить Ирен, я спустился вниз и приказал Василию подавать завтрак.

Как и все модистки, Ирен просыпалась поздно. В её шляпную мастерскую клиентки начинали наведываться с двух часов по полудню. Я же, напротив, начинал свой день в семь утра с двух чашек крепкого турецкого кофе.

Василий по праву был моей второй удачной находкой. Подобно своим предкам, немецким мастеровым, он никогда не задавал вопросов и держал язык за зубами, так что мне иногда казалось, что он тоже завербован Отделом.

Высокий и худой Василий, в своём сером сюртуке, вернулся с кухни и расставлял на сервировочном столике кофейник и фарфоровые приборы, когда я, взяв с дивана «Столiчный паропанкъ», устроился поудобнее и стал читать.

Газета была датирована сегодняшним днём. Одиннадцатым июля 1910 года. Этому дню предстояло стать поворотным в истории Российской Империи и, пожалуй, всего мира тоже.

Но в тот момент, когда я открыл газету, то ничего такого на первых страницах, естественно, не обнаружил.

Меня интересовали новости телеграфной индустрии. С тех пор как Сэмюэль Морзе и Альфред Вейл передали результаты съезда вигов из Балтимора в Вашингтон, прошло уже более шестидесяти лет. И за эти десятилетия, благодаря усилиям «Белл Телеграф», «Вестерн Юнион», а также работам над аналитической машиной Бэббиджа, телеграф шагнул далеко вперёд.

Густая сеть проводов опутывала Северную Америку и Западную Европу.