Пшешка Пиличка

Вот такой! – радостно показал мужчина, какой Пиличка была в десять лет. – А сейчас смотри, как вымахала. Вот София-то обрадуется. Какая невеста из тебя получилась. Ну, давай, бричку сперва отпустим. Вещи я перенесу. Ступай скорее в дом.

Когда закончились все объятья-поцелуи с тётушкой, Пиличку усадили за обеденный стол.

– Пиво сейчас согреем, со сметаной, как ты любишь! Вот пока хлебушка свежего поешь.

– Много не ешь, – спохватилась тётя София. – Хлеб нынче дурной родит. Зерно чёрное. Животом намаешься, если много съешь.

– Спорынья. Знаю-знаю. Проходили, – Пшешка пристально изучила ломоть на свет.

– Ну, как ты в университете-то выучилась? – не терпелось узнать дяде.

– На кого хоть выучили? – поддержала его София.

– Нормально, – с набитым ртом начала Пиличка. – Я же вроде писала с голубями. Травница я. Травами лечу, камнями драгоценными и полудрагоценными. Ещё акушер и хирург немного. Если у вас, тётя, мигрень или запор будут мучить, я вам быстренько кровь отворю. Семь бед – один ланцет. У нас так на кафедре говорят.

Кровопускание от всякого недуга помогает.

– Вот какая умница, – ласково похлопала её по руке тётя. – Мы тебе тут жениха хорошего подыщем. Девочку нам родишь.

– Тётя, – поперхнулась гостья от возмущения. – Я замуж не готовая ещё. Да и кто меня возьмёт? Я же Пилица. Дураков таких нет. Да к тому же, может, я мальчика рожу, а? Вы откуда знаете?

– Ты на нас не серчай, голубушка, – примирительно сказал дядя Штефан. – Ты, главное, направо налево не кричи, какого ты роду-племени.

Я тебе не говорил ещё, но я последнее время в гору пошёл. Стал вторым человеком после бурмистра. Меня сам воевода распорядителем работ на болотах поставил. Так что мы тебе такого парня подыщем, что все от зависти полопаются. Да! А что девочку родишь, так это уж такая судьба тебе начертана. В твоём роду испокон веков мальчиков не было. Оттого у вас и фамилии своей нет.

– А как же Пилица? – не удержалась Пшешка.

– Тайное имя, – подмигнула Тётя. – Ты нам как родная, Пшешечка. У нас своих деток нет, так ты нам в радость.

Мы о тебе печёмся.

– Зря печётесь, – нахохлилась девушка. – В моём роду только один жених – дьявол.

В зале повисло напряжённое молчание.

– Зря ты так, – угрюмо буркнул дядя Штефан и поник плечами.

– Простите, дядя, – попыталась загладить свою промашку Пшешка. – Я вашего покойного брата очень уважаю. Мир его праху. Но ведь он мне только приёмным отцом был. А про настоящего родителя моего мама мне отродясь ничего не рассказывала.