Звезда

Он мешал до тех пор, пока она не загустела, став похожей на жидкую кашу. Подождав, пока она остынет, Знахарь вернулся к по-прежнему спящей Миноре и, взяв кончиком пальца приготовленную субстанцию, хотел было натереть больную кожу. Но едва протянул к ней свою руку, женщина открыла мрачно блеснувшие глаза и стремительным движением подняла руку, с выскочим из сработавшего механизма длинным острым клинком, который Мастер едва успел отбить, слегка поранив при этом руку.

 - Ты чуть не прикончила меня, - проворчал он, оглядывая место пореза с уже принявшейся сочиться кровью.

На что гостья ответила, блаженно потягиваясь до хруста в суставах, и в этом инстинктивном движении было столько кошачьей пластики, что знахарь невольно залюбовался:

 - Не будешь подкрадываться ко мне. Что же ты за рыцарь, сир Грегори, если тебя можно убить моим маленьким когтем, - добавила она, пряча в ножны свою смертоносную игрушку.

 - Сядь спокойно, я обработаю тебя мазью. Зайдёшь как-нибудь, нужно будет поменять тебе лицо.

 - А я только привыкла к нему, - вздохнула королева разбойников, закрывая глаза, пока Мастер лёгкими движениями втирал своё средство. Закончив он сказал поднявшейся с места Миноре, вручая приготовленные разноцветные флаконы: - Золотой для королевской крови. Пойдём, я нанесу на твоё лицо последний штрих.

    Гостья ушла, снова воспользовавшись потайным ходом. Нажав секретный рычаг, Мастер вернул каминную трубу в исходное место и наконец-то разжёг очаг. Вновь оставшись один, он занял прежнее место между двух горящих свечей, вернувшись к изучению древнего фолианта.

Наступила ночь.                  

***

    В воскресный день на базарной площади Гидеона было особенно многолюдно. Столица принца Урана готовилась к трудным временам, дело шло к скорой войне и если обычные люди скупали продукты, ожидая их дефицита, то армейские интенданты вовсю готовились к походу, заготовляя фураж, докупая обозных лошадей и обновляя арсенал.

Вассальные рыцари стягивались в город со своими отрядами и не жалели серебра на доспехи и амуницию. Время было смутным, но именно оно дало сейчас толчок оживлению жизни в городе.

    Тысячи закалённых в битвах бойцов, сотни слуг и торгового люда, привлечённого скоплением звонких монет. В тавернах и корчмах не было отбоя от посетителей, все комнаты были сданы и люди, не нашедшие себе крова за городской стеной, селились вне её, разбивая временный лагерь.