Звезда

 

    Это было чистой формальностью, но по древнему обычаю приговор мог быть приведён в исполнение, если за него высказалось большинство членов совета. Голосовали следующим образом: растопыренная пятерня означала согласие, сжатый кулак возражение и не поднятая рука означала, что лорд воздержался. Судья ударил серебряным молоточком по дереву кафедры и все семеро подняли вверх руку с раскрытой ладонью. 

 - Решение совета вступает в законную силу. Об этом сегодня же будет объявлено жителям государства.

    Это был конец. Провести остаток дней в каменном мешке было равносильно смертному приговору. Мариам подозревала нечто подобное, но в тайне надеялась, что вердикт не будет так жесток. Она была согласна на изгнание вместе с сыном, хотя совсем не представляла, куда бы отправилась, ведь они всюду были чужими. Тело её вдруг онемело, слёзы душили молодую особу, но отчего-то не шли из глаз, слова застревали в горле, и с трудом найдя в силы, она смогла выкрикнуть своим палачам: - Приговаривая меня к медленной смерти, вы совершаете роковую ошибку…

 - Нет, мадам, мы спасаем Вам жизнь, толпа просто разорвала бы Вас на части, - ответил лорд Майгель, поднимаясь с места, остальные члены совета последовали его примеру.

Стражники потянули её за локоть, но страшась приготовленной участи Мариам вырвалась из рук. Больше не церемонясь с опальной королевой, стражники схватили её, потащив по ковровой дорожке. У дверей она успела бросить взгляд назад, увидев лишь пустые кресла.

    Слёзы, наконец, вырвались на волю и сидя в своей богато обставленной темнице королева крови первое врем только и делала что плакала. Её угнетало всё: мрачные стены, узкие длинные окна, выходившие во двор королевского дворца, скудное питание, одна и та же немая служанка, приходившая утром, и исчезавшая перед заходом солнца. Но самое страшное было в том, что это уже навсегда. Спустя годы, разучившись говорить, и она станет такой же, безмолвной, покрытой морщинами седой старухой.

Мариам абсолютно была отрезана от мира: жизнь остановилась для неё в день суда, и чтобы не происходило за стенами крепости, оно оставалось для неё неведомым. 

    Приговорённая королева ела лишь половину из своего небогатого рациона. Она худела всё больше, но для чего ей нужны были силы и женская красота, если суждено было здесь умереть.