Создатель. Становление попаданца

Никак по-другому я не смог охарактеризовать помещение, в котором сейчас находился. Но я был не в камере, а в узком коридоре, по которому обычно ходит конвоир. Я осмотрелся и увидел только одну камеру, рядом с которой горела свеча. В ней, на настиле из сена, кто-то лежал. С того места, где я находился, рассмотреть что-либо было невозможно, пришлось подойти поближе. В царящей мертвой тишине мои шаги разнеслись по всему помещению, что привлекло внимание того, кто сидел в камере.

Подойдя ближе, я смог рассмотреть подол женского платья из-под пледа, которым был накрыт неизвестный мне узник. Хотя, вряд ли понятие «неизвестный» в данный момент уместно. Зеркало меня должно было перенести именно к Омилье, а она, как мне помнится из рассказа Ральфа, должна была попасть в тюрьму. Значит, именно она сейчас лежала на настиле по ту сторону решетки.

— Ну надо же, кто к нам пожаловал! — услышал я ее голос, когда почти вплотную приблизился к камере.

Омилья лежала, укрывшись с головой. Плед был достаточно короткий, поэтому с другой стороны был виден подол платья. Владычица неторопливо стянула его с себя и села, поджав колени. Вид у нее был тот еще: заплаканные глаза, местами порванное платье, выбившиеся локоны из пышной прически. Заточение явно не пошло ей на пользу, хотя оно вряд ли кому-то помогало.

— Не очень-то вы ко мне спешили, лер Мартин! — даже не глядя на меня, произнесла Омилья.

— Да. Вы правы, это не лучшее место для встречи, — сказал я.

— Судя по тому, что я до сих пор еще здесь, вы не очень-то спешите меня отсюда вызволять. Оно и понятно. Кому нужна какая-то там Владычица, которая пожертвовала всем ради своего народа? Сидит себе в темнице, ну и пусть дальше сидит. Все правильно, — произнесла она и отвернула от меня лицо.

— Но я понятия не имею, как вас отсюда вызволить! — возмутился я неожиданным обвинениям.

— А как же та книга, которую я вам отправила? — повысила она голос.

— Мне некогда было читать ее…

— Ну конечно! — перебила она меня, затем встала и подошла ближе к решетке. — Разве есть дело молодому красивому парню до странной владычицы, которая жила несколько столетий назад, а сейчас заточена в эти проклятые воспоминания.