Оператор вероятностей

Не то чтобы он обнаружил во мне какие‑то громадные человеческие достоинства. Просто он болезненно не доверял, а в присутствии рядом квалифицированного знатока лекарского дела нуждался как в воздухе. Он жил неподалеку от монастыря у Спаса на Всходне... имел лошадиное лицо, крупные желтые зубы и мощные широкие плечи. Он был чрезвычайно горд тем, что его дом стоял на том самом месте, откуда, по стародавнему преданию, началась Москва.

– Именно здесь поселились первые местные жители, – тут же сообщил он мне, обнимая за плечи и показывая вдаль через узкое окно на втором этаже его дома.

– Ведь отсюда очень удобно было добираться по водному пути до Новгорода по знаменитому Волоку Дамскому... Но об этом я еще поведаю вам подробно. А сейчас мне хотелось бы приступить к делу... Да, я люблю этот город. Но здесь тяжелый климат. Тяжелая жизнь. Это не может не сказываться на здоровье. И моем, и членов моей семьи, – он так глубоко и скорбно вздохнул, так что я обеспокоился, а не опоздала ли моя помощь. И незамедлительно приступил к исполнению своих обязанностей.

Диагноз я поставил быстро. Главной его болезнью была мнительность касательно своего драгоценного здоровья. Этим заболеванием он заразил свою супругу и трех дочерей. Правда, у его жены время от времени опухали ноги, но беспокоило ее не это, а боли в загрудинной области. «Кор пульмонале ацитум!» – поставил я про себя безрадостный для нее диагноз. Однако, как показало время, я, слава Богу, ошибся. Это Острая сердечно‑легочная недостаточность – были обычные колики.

Я прописал ей необходимые снадобья и мазь наружно.

В общем, жизнь достаточно быстро налаживалась. И город уже начинал мне нравиться каким‑то варварским очарованием, которого начисто лишены наши цивилизованные, облагороженные европейские города и мне пока совершенно не хотелось в Европу...

На моем небе не было ни тучки, и настроение у меня было под стать – безоблачное. В тот роковой день я, гладко выбрившись, направился в трактир, где столовалось большинство моих соотечественников, я не мог представить, что мое суденышко уже преодолело спокойное море и входите полосу черных штормов.

..

После сытного обеда я вернулся домой и уселся за письмо в родной фатерлянд. К написанию писем я всегда относился добросовестно, привык излагать события спокойно и последовательно, поэтому доставленные домой мои произведения читали всей семьей, да еще и соседям. Справился я с этим делом около шести часов, когда пора уже было отправляться на вечерний визит к Бауэрам.